Рецензия на книгу

• 

  srubeski

  27 января 2026

  «Я понимаю, сказал Арчимбольди, хотя ничего не понял»

  О ЧИТАТЕЛЯХ

  Судьба свела их на форуме, посвященном одной компьютерной игре. Это был незамысловатый симулятор больницы, где для одного из заданий, необходимо было коллаборироваться со своими друзьями. Словно все обязаны иметь друзей, играющих в ту же игру. Словно все в принципе обязаны иметь хоть каких-то друзей. Да и в целом желание хоть с кем-то коммуницировать. Дерьмо для экстравертов, короче.

  Однако, в тот день Искандер Шабазоев, молодой человек двадцати с небольшим лет, собрался с силами и опубликовал пост в поиске тех самых товарищей по игре. Два часа ничего не происходило, и Искандер, сгорая от стыда, уже готов был стереть из памяти (как своей, так и Интернета) эту неловкую попытку в общение, как он заметил, что под его постом появились комментарии. А если быть точнее два комментария. Это были Рама и Мария Сергеевна.

  —Можете звать меня Саша, — сказал им Искандер, когда они созвонились впервые.

  Так все и началось. Вскоре однако игра была пройдена, и их, так и не развившаяся как следует, дружба, казалось, двигалась к своему неминуемому завершению, как в один день Рама с заговорщицким видом, словно дилер толкающий дозу спросила:

  — А вы читаете книги?

  — Конечно мы читаем книги, ты за кого нас принимаешь вообще?! —с негодованием отозвались ее товарищи.

  — Тогда с завтрашнего дня мы читаем “2666” Роберто Боланьо.

  — А почему не с сегодняшнего? — поинтересовался Саша.

  На это ответа ни у кого не нашлось, так что начали с сегодняшнего.

  В книгу вгрызлись шустро и с энтузиазмом. Первая часть повествовала о литературных критиках, изучающих творчество некого Бенно фон Арчимбольди — таинственного немецкого писателя, о котором известно лишь то, что он очень высок, и поисками которого собственно главные герои в какой-то момент становятся чуть ли не одержимы.

  Мария Сергеевна получала удовольствие от высмеивания мира этих самых замысловатых и утонченных критиков, которые с виду этакие интеллигенты, выступающие с лекциями и публикующие научные статьи, а по жизни вполне себе похотливые животные, для которых вся ценность секса словно заключается в том, что они могут тем или иным образом продержаться три часа; и позорно сбегающие после избиения таксиста, находясь в совершенно чужой стране.

  Рама в свою очередь хихикала над фамилией Бубис (“Ну ребята, ну вы чего, ну бубис же! Это же сисечки, вы английский не учили что ли? Хе-хе-хе”) и гуглила Арчимбольди, пытаясь понять, реальный ли это автор (“Тут только какой-то художник Арчимбольдо вылезает. Картины у него конечно… своеобразные. Как думаете это имеет какое-то отношение к делу?”).

  Саша же откровенно скучал.

  Первую часть завершили, пытаясь не делать преждевременных выводов. Однако по коллегиальному мнению, тема секса с инвалидами в итоге оказалась не раскрыта.

  Вторая и третья части пролетели для них, как один вихрь, во многом благодаря небольшому объему относительно других частей.

  — Что-то ничего не понятно, я словно три книги трех разных авторов прочитала, — сказала Рама на очередной встрече их группы.

  — Нет-нет, тут определенно есть связь, — заявил Саша, — Тут есть перекликающиеся персонажи. И все сводится к городку Санта-Тереза и убийствам, что там происходят. Плюс тут постоянно фигурируют сумасшедшие. Смотрите в первой части художник, что отрезал себе руку, во второй поэт в психушке. Хотя по-моему в этой части у всех не все в порядке с головой.

  — А в третьей?

  — Ну, в третьей конечно сложнее. Но тут тоже явно есть нездоровые люди. Взять хотя бы того мужика, что считает, что Роберт Родригес снял у них ту порнушку, что он показывал Фейту, ну или сам Роберт Родригес, если он ее снял. Да и Амальфитано…

  — Ребята! Фейт! Фейт же! Это судьба по-английски. Словно это она занесла журналиста в этот городок, где он не должен был оказаться, чтобы он увидел все это, и чтобы познакомился с Розой!

  Третья часть пошла туго для Марии Сергеевны, которая не являлась большим поклонником подробных описаний убийств, особенно убийств женщин, хоть те и были написаны в сухой манере криминальной хроники. После прочтения описания первых жертв Саша пошутил, мол, неужто нам тут все 200 или сколько их там будут описывать. Все посмеялись. Little did they know, как говорится.

  Тем не менее продвижение шло бодро. Эта часть пестрела обилием персонажей, проживающих в несчастной Санта-Терезе, словно намекая, что рядом со смертью всегда находится место для жизни.

  — Вот от этого описания бесконечной череды Марий Эспосито так и веет душком южно-американской литературы. Как он это, чертяка, делает?

  — Так он ведь чилиец…

  Заключительная пятая часть начала проливать свет на некоторые вещи, давая героям возможность немножко вздохнуть с облегчением и понять, что они не сходят с ума, и это все еще одна книга.

  — Ремарк какой-то, — заявила Рама, когда они были на середине части.

  — Да ты больше никаких немцев то и не читала в своей жизни.

  — Ну и как видишь, мне этого достаточно, чтобы сказать, что похоже. К тому же не знаю, заметил ли кто-нибудь, но Райтер — это же Писатель. Все сходится.

  — А то что тут упоминался математик, что сидел в психушке, заметили? Опять сумасшедше. Никто не защищен от безумия. Ни творческие люди, ни интеллектуалы.

  — Да все мы там будем, расслабься.

  Подобравшись к самому концу друзья отметили для себя следующую цитату:

  
  

  Стиль был странный: читалось легко и текст временами был даже прозрачным, но вот истории шли одна за другой в совершенном беспорядке; в повествовании мелькали дети, их родители, животные, какие-то соседи и в финале оставалась лишь природа — природа, которая постепенно растворялась в огромном кипящем котле и в конце концов исчезала в нем без следа.

  —Пожалуй, тут сам автор идеально описал свою же книгу, — заявил Саша.

  —Пожалуй, что так, — отозвалась Мария Сергеевна.

  ОБ УЖАСЕ

  Ну что я могу сказать? Эта книга ужасна. Она рассказывает об ужасах, она изучает их глубины и пугает нас ими. Однако, делает это интересным способом.

  Безусловно, важное место (но не центральное, тут вообще нет никакого центра, по моему мнению) в повествовании занимают преступления в небольшом мексиканском городке на границе с США. А преступления там по истине ужасные. Помимо общего высокого криминального уровня тут еще и убивают женщин пачками. Иногда почерк похож, иногда нет, вообще заметить можно аж несколько почерков. Так что говорить об одном конкретном маньяке как будто бы не приходится. Однако люди говорят.

  Но страшны не убийства и даже не то, что расследуют их через одно место: образцы, отправленные на анализ, то и дело теряются в пути; подозрительные машины перестают искать, так как на таких обычно ездят детки богатых родителей; да и в целом полицейским гораздо интереснее расследовать дело какого-то мужика, что ссыт в церквях, а еще лучше сидеть в кафешке и травить сальные анекдоты про женщин.

  Самое ужасное тут не это. Самое ужасное тут то, что ты сам невольно становишься соучастником. Сначала ты внимательно читаешь описания жертв, пытаешься запомнить их имена, какие-то детали, но на двадцатой, может тридцатой девушке это надоедает. Ты уже спешишь пробежать эти описания быстренько, потому что скучно, потому что одно и то же, потому что это стало обыденностью. Ты становишься намного более увлечен продвижением по жизни Лало Куро или судьбой романа тридцатилетнего полицейского с пятидесятилетней руководительницей психушки. Да даже шальная мысль о том, куда пропал Грешник и неужели он себе нашел нормальный туалет, пролетает в голове ненароком.

  И вот это вот уже реально страшно. Что такая ужасная вещь, как убийство вдруг становится скучной банальщиной в глазах вообще всех.

  А станет ли страшнее, если я скажу, что это все не взято из головы? Все это основано на преступлениях в Сьюдад-Хуаресе, за которые и по сей день почти никто не понес наказания.

  Но не надо обманываться, что роман этот — просто детектив, хотя читая четвертую часть (особенно под конец) так очень кажется. До этой части, как и до этого момента в рецензии, нужно еще добраться через ворох совершенно другой информации. Но это на самом деле очень важная информация, потому что именно так мы со всей ясностью видим контрасты, понимаем, как пагубно Санта-Тереза может влиять на разум человека и какие порядки и нравы все еще там царят. Становится совсем неудивительно что жертвы — девушки с приличной работой на фабриках или в компаниях, а не занимающиеся проституцией или связанные с бандами и картелями. Ибо нечего самовольничать!

  О МИННИНГЕ

  Ричард Миннинг всегда был очень рациональным человеком. Каждое его действие и действие окружающих должны были иметь цель, каждое слово — смысл.

  Но вот однажды в непримечательную ночь со вторника на среду ему приснился очень странный сон. Все было максимально непонятно: какие-то люди читали книги и никак не могли поделить одну девушку; какие-то безумцы занимались сексом на кладбище, а на бельевой веревке в это время висел учебник по геометрии; мальчишка нырял в реку, а румынские солдаты распинали своего офицера на кресте. А еще там было много убийств.

  Ричард попытался собрать все это в одну картину, увидеть сквозной сюжет, понять смысл, но у него ничего не получалось — каждый раз его логика разбивалась о какой-нибудь камень второстепенного персонажа. Он бился над этой проблемой неделю, потерял сон и аппетит, превратился в серое подобие себя.

  Один из приятелей как-то увидел Миннинга на улице и был крайне удивлен той метаморфозой, что произошла с обычно очень бодрым мужчиной. Приятель сразу же взялся за дело по восстановлению душевного спокойствия Ричарда, привел того к себе домой и выслушал его проблему.

  — Вот такая вот у меня штука произошла, не могу понять ни смысла, ни цели, — подытожил Миннинг свой рассказ.

  — Да что же ты увалень этакий разэтакий! — взорвался приятель и повел нашего героя в спальню. Там на прикроватной тумбочке, в остальном совершенно пустой, лежала одинокая картофелина. — Видишь эту картофелину? — спросил он Миннинга.

  — Вижу.

  — Как думаешь, зачем она здесь лежит?

  — Я думаю ты забыл ее здесь случайно, когда тебя отвлекли, а теперь уберешь или приготовишь.

  — Нет, она тут лежит без всякой цели и дальше будет лежать. А тебе надо непременно расслабиться. Мы все так привыкли к сюжетам в литературе и кинематографе, которые “имеют смысл”, все разжевывают нам, раскладывают по полочкам, истории подчиняются какой-то сюжетной канве или, прости господи, следуют тропам (которые еще и известны заранее!), что мы совершенно забываем о том, что некоторые вещи созданы для того, чтобы их проживать. И в них нужно не искать задуманный смысл или сюжет, а создавать свои собственные. А там может статься, что за всем этим и нет никакого большого смысла, да никакой центральной движущей силы.

  — Так этим можно оправдать любой бред!

  — Так в этом и суть, это же постмодернизм. А вообще вали-ка ты нахрен отсюда.

  О ГЛАВНОМ

  Ну и конечно же невозможно больше игнорировать слона в комнате — роман незакончен. И пусть все знакомые, потомки и эксперты во всяких предисловиях и послесловиях твердят, что это практически то, что Боланьо задумывал, я предпочитаю относиться к этому с толикой скептицизма. Нам никогда не узнать, что еще хотел сюда добавить автор. Может быть у романа должна была быть другая концовка, а может быть структурно роман реализован, как и хотелось, но ему недостает деталей. Тут сложно что-либо сказать, это такой жанр, что тут все едино, и интерпретаций будет столько, сколько читателей. Плюс это была моя первая книга автора, так что не могу судить о том, что для него типично, а что нет.

  Но в сухом остатке мне понравилось. Книга на самом деле читалась легко, у Боланьо довольно простой, но вместе с тем живой язык, да и атмосферу он создает отменно. Конечно временами было откровенно скучно, поэтому максимальный балл рука никак не тянется поставить. Ну и как-то перестроиться с волны типичных жанровух, что я (да и многие люди) обычно читаю, было сначала непросто.

  Советовать это я никому не буду, а то потом меня еще побьют за такой совет. Если вдруг сами захотите — вы знаете, что делать.

  TL;DR 

  
  Умственное развитие: среднее.
  Характер: эпилептический.
  Культурное развитие: беспорядочное.
  Воображение: хаотическое.
  Просодия: хаотическая.
  Владение языком: хаотическое.

  23 понравилось

  261