Item: Игра в бисер
Rating: 5
Author: andrianovpa

22 января 2026

Мне довелось встретиться с мнением, что сюжет «Игры в бисер» отчасти вдохновлён техникой тропов — методом композиции Йозефа Маттиаса Хауэра, а также его философией. Метод и философия Хауэра давно являются предметом моего интереса, и потому мне захотелось прочитать «Игру в бисер» — и чтобы проверить, действительно ли это мнение небезосновательно, и если да, то в каком свете там показан Хауэр. Ведь, будучи конкурентом Шёнберга, он после триумфа последнего в сфере двенадцатитоновой композиции подвергался множеству незаслуженных нападок со стороны музыковедческого мейнстрима. Что ж, действительно, в начале книги можно найти немало моментов, которые кажутся очевидной отсылкой на Хауэра. Это и происхождение Игры как синтеза, главным образом, музыки и математики, само понятие игры — как будто отсылка на хауэровский цвёльфтоншпиль, и важная роль медитации в касталийской культуре — а атональная музыка, по Хауэру, это медитативная духовная практика, а не искусство и не творчество в привычном понимании. Да и само имя главного героя — Йозеф Кнехт. Если тут действительно есть образ Хауэра, то он как бы расщепился между создателями Игры и главным героем. Такое же расщепление претерпела и другая личность, очень мне импонирующая — Фридрих Ницше. В самом начале рассказчик упоминает его прямо. Чуть позже встречаются более тонкие отсылки, косвенное цитирование в диалогах Мастера музыки с юным Кнехтом. По ходу повествования у Кнехта появляется друг Фриц Тегуляриус, филолог, бунтарь и одиночка, страдающий бессонницей, депрессией, гениальный, но болезненный — в общем, всё ясно. В книге много упоминается «И цзин», йога и прочие азиатские направления философии и мистики. Внетекстовые связи этой книги весьма обширны, и чтение её тем полезнее и приятнее, чем большую площадь пересечения имеют кругозоры читателя и Гессе. Когда таковая площадь достаточна, приходит понимание, что этот текст сам в некотором роде является игрой в бисер. Не очень понятно довольно частое записывание «Игры в бисер» в постмодернистскую литературу, но если оно имеет в себе какую-то долю истины, то это — невероятный пример хорошего постмодернизма. Впрочем, лучше не пытаться загнать эту книгу в рамки каких-либо ярлыков, в том числе и «эпохальных». Роман, однако, нельзя назвать «вневременным» — он ставит очень актуальный для современности вопрос. Касталия возникла как реакция на так называемую «фельетонную эпоху» — тот самый «постмодерн», когда массы, оглушённые шумом стремительно развившихся средств массовой информации, получили подобие власти, но не образование и культуру, и серьёзное высокое искусство стало вытесняться из общественной жизни развлекательным творчеством — простыми «креативными» продуктами, рассчитанными на расслабленное потребление. Гессе показывает мир, в котором искусство, наука, философия прошлого ради сохранения были законсервированы в полузакрытом географическом пространстве, отделённом от «Внешнего мира», и ставит перед своим героем, Йозефом Кнехтом, вопрос: а правильное ли это решение? Кнехт в итоге приходит к выводу, что всё-таки нет, и уходит во внешний мир, чтобы стать учителем. Увы, читатели вопросом не задались. Сейчас мы живём в мире, опутанном ложью о якобы существовании «элитарного и массового искусства», где под «элитарным» понимают, собственно, подлинное искусство, а под «массовым» — примитивный (как бы мы его ни любили порой, это объективный факт) развлекательный контент.

3 понравилось

252

Отзывы о книге Игра в бисер

Игра в бисер

Комментарии 0