Рецензия на книгу

• 

  Lenisan30 ноября 2015 г.

  Четыре сезона: лето
  История простодушного тринадцатилетнего подростка, в один несчастливый день постучавшегося в дверь, за которой жило чудовище. Стучать в неё не следовало, но наш герой был самоуверен и юн, верил, что контролирует ситуацию, а главное, не имел привычки думать о последствиях. И я отнюдь не имею в виду массивную деревянную дверь дома номер 963 по Клермонт-стрит, описанную в начале повести так подробно и внимательно, что невозможно не обратить на неё внимание. Обитатель дома, скрывающийся от правосудия фашист, в годы войны управлявший концлагерем, конечно, тянет на чудовище... но и он сам, и его дверь - всего лишь слабое эхо, раздавшееся в реальности. Настоящую дверь Тодд Бауден открыл у себя в душе, и настоящий монстр жил там же. "Тайные катакомбы сознания", как один из персонажей называет тягу ко злу и жестокости, пустившую корни в каждом человеке, кроме разве что матери Терезы. Вот так банально в моём изложении звучит главная тема "Способного ученика", и я не поручусь, что в повести она выглядит менее банально. Тем не менее, мысль об этих дверях-двойниках мне нравится. Неплохая концепция.

  Собственно, первая ассоциация, которую мне навеяла эта повесть - отнюдь не художественная литература, а "Социальная психология" Дэвида Майерса. Всё, что я высказала в истории к этому труду, отлично подошло бы и к "Способному ученику". Не зря Кинг выбрал в качестве главного героя типичного американского подростка, не зря несколько раз отметил, что Тодд ничем особенным не отличается от своих сверстников. Мне даже думается, что напрасно он изначально поселил в мальчике нездоровый интерес к пыткам и мучениям, этим он всё-таки его обособил, а тут был бы нужен совершенно, стопроцентно нормальный человек. Чтобы читателю никак не удалось отвертеться и сослаться на то, что эти двое - маньяки и психи, а он-то, читатель, не такой, и он бы никогда. Как бы то ни было, маленькими кусочками подкармливая чудовище, можно вырастить его до ошеломляющих размеров.

  Я вижу некоторое сходство "Побега из Шоушенка" и "Способного ученика": нравоучительность и мораль в лоб, полное отсутствие мистики, сосредоточенность на человеческой психике и способности, если можно так выразиться, сохранять цельность личности. Объект исследования: моральное падение, в первом случае - неизбежное, но всё же несостоявшееся; во втором - стремительное и внезапное, практически на ровном месте. Добавлю, что "Способный ученик" поначалу кажется куда более интересным, но как-то быстро гиперболизируется и многое начинает казаться слишком уж надуманным. Слишком картинным. Фашист на пенсии, разумеется, сжигает котов в духовке (чем ещё ему заниматься?). Подросток, разумеется, легко справляется с убийством нескольких взрослых мужчин. Всё тайное, разумеется, становится явным, причём благодаря исключительно чудесным совпадениям. Правда, больше всего вопросов у меня не к главным героям, а к завучу. Чем мотивировано его поведение в финале? Чего он вообще хотел?.. К слову, описание этого самого завуча просто прекрасное, яркий портрет взрослого человека, пытающегося влиться в коллектив подростков и не чувствующего собственной нелепости:
  

  
  

  Он втайне считал себя единственным хорошим завучем из всех, кого знал. У него был хороший контакт с детьми. Он мог с ними потрепаться, мог заторчать от их музыки и молча посочувствовать, когда они влипали в истории. Он понимал их приколы, потому что знал, какой облом быть тринадцатилетним, когда все время кто-то наезжает, а ты не можешь отвертеться.

  Но он никак не мог вспомнить, каким сам был в тринадцать лет.

  (я выделила жирным шрифтом то, что в повести выделено курсивом; а что поделаешь, если цитаты на ЛЛ целиком состоят из курсива?)
  В связи со всем вышесказанным: я пока не в особенном восторге от "Четырёх сезонов", но и серьёзной критике подвергать эти произведения не хочется. Продолжу свой небольшой марафон.
  P.S. Читала в переводе М. Опалевой. Будьте бдительны в том, что касается переводов, имеются сильно урезанные варианты. Фантлаб советует перевод Антонова.
  

  
  

  Шёл Эдип по острову, по Каменному острову,
  А в кустах на Горьковской пряталось чудовище,
  Серое чудовище с каменною мордою
  Протянуло лапу и царя Эдипа сцапало.
  Но царь Эдип безмятежно сказал: "Отцепись!
  Я прожил долгую и полную опасностей жизнь,
  Я видел вещи пострашней, чем полутётка-полурысь,
  И это...
  Маленькие девочки с тягою к Танатосу,
  Маленькие девочки с тягою к Танатосу,
  Маленькие девочки с тягою к Та-на-то-су-у-у...

  ("Башня Rowan")

  15

  731