Рецензия на книгу

• 

  Sovushkina

  12 января 2026

  История одного года жизни девочки Миа (автобиографичная), рассказанная ею самой. Роман начинается с того, что мама впервые выходит замуж. А сама она - незаконнорожденная дочка обычной работницы с бумажной фабрики. Начиналось все неплохо - жизнь на хуторе неподалеку от Норчёпинга, добротная мебель, красивая штора на окно, а у самой Миа даже новый диван с вырезанными на спинке желудями. Она постоянно радостно их пересчитывала, все 64 желудя. Впервые в непродолжительной жизни семилетней Миа было столько красоты вокруг.

  
  В комнате было два окна. На них висели длинные белые занавески. Занавески были старенькие: их тоже подарила бабушка, а мать заштопала и подкрахмалила. Белое покрывало на кровати, белая скатерть на столе, а на полу — новые лоскутные половики, которые мать сама шила по вечерам, после работы на фабрике.

  По воскресеньям к ним на хутор приходили "состоятельные" родственники отчима, которые съедали столько, сколько их семье могло бы хватить на недельное житье, но мать молча принимала их каждые выходные вновь и вновь, потому что привыкла склонять голову перед богатыми и образованными. Меж тем Миа пошла в школу, но проучилась там всего пару месяцев, потому что отчим запил, мать была глубоко беременна, оплачивать жильем стало нечем и они подыскали жилье подешевле. Отчим не только пил, но и гулял от матери, бил ее. Интересные законы были тогда у шведов.

  
  мать ребенка не может получить пособие от отца, если он женат на другой женщине

  То есть мужик мог жениться, гулять направо и налево, брюхатить каждую из своих любовниц и ни одна не может ничего потребовать с него на содержание ребенка, потому что, видите ли, женат. Красиво жить не запретишь:) Жену обрюхатил и, пока она пузатая да страшная, пошел гуливанить и пьянствовать. Родит жена, через несколько дней ребенок помрет (потому что будучи беременной мать постоянно недоедала), станет жена снова тонкой тростиночкой - можно и вернуться с покаянием. И так по кругу раз за разом.
  Новый дом, новая работа у отчима, новая школа. И два человека, которые стали для Миа центром вселенной - новая учительница и девочка Ханна (ходили слухи, что она дочка ее отчима). Это место, где Миа была практически счастлива. Но и это счастье недолговечно. И вот - новый переезд. Отчим уехал на телеге с мебелью, а Миа с матерью отправились к новому месту жительства пешком. Этот переезд меня неприятно поразил. Девочке 7 лет, матери через месяц - другой рожать, она намывает полы перед отъездом, а девочка подавала ей щетку и тряпку. В крестьянской семье ребенок не приучен помогать матери? Но это еще ерунда. Уборка закончена, пошли к новому дому, по дороге уставшей и беременной матери стало плохо.

  
  Мать идет все медленнее и медленнее; на ее бледных висках появились капли пота. Наконец она уселась у обочины дороги, прижала руку к груди и ее стошнило. Я стою в пыли и почесываюсь. Мне мучительно стыдно за мать. Это ведь так унизительно: моя мать сидит у обочины и ее тошнит…

  Стыдно? Унизительно? Я даже представить не могла, что крестьянский ребенок, познавший голод и нищету, может быть таким злым по отношению к матери. А девочка действительно была очень злой и равнодушной.

  
  Мать сварила немного картошки и поджарила колбасу. Как это было вкусно после кофейной бурды, которой мы питались последние двое суток! Впервые мать приготовила пищу только для нас двоих. Мне показалось, что жизнь снова начала налаживаться, и я весело болтала о том, как красиво мы теперь все устроим в нашей комнате. Мать ела быстро и жадно. Представляю, какая она была голодная! Я старалась не обращать внимания на то, как она противно жует, чавкая и обжигаясь.

  Ишь ты, фря какая, мать чавкает. Ты каких голубых кровей, девочка?
  Когда они в очередной раз в поисках нового жилья придут к приемной матери отчима и некоторое время будут жить у нее, Миа покажет себя во всей красе. Бабушка многое уже делать не могла, руки сковал ревматизм. Девочка в школу на тот момент не ходила, не было ни платья, ни обуви. Мать наконец устроилась на работу, но далеко от дома, поэтому приходила с ночевкой лишь на выходные. Миа на тот момент было уже 8 лет. Помогала ли она бабушке, которая скрюченными руками стирала, готовила? Нет, она целыми днями бегала по улицам со сверстниками, играла и гуляла. Девочка вызывала во мне отрицательные эмоции постоянно. Мать Миа, Гедвиг, было жалко, но не совсем. Я сужу, конечно, из XXI века и не могу знать наверняка, могла ли прожить женщина с ребенком без мужика, чтоб не голодать и быть при работе? Возможно, нет. Если отношение в обществе к таким женщинам было порицательное, то быть при муже, хоть и горьком пропойце да бабнике, наверно было проще, чем одинокой с ребенком.
  Чем понравился роман? Подробным описанием быта шведских крестьян и батраков: внутренне убранство комнат, что надевали, чем питались, как пытались украсить свое жилье (нарисовал на печке синькой цветы - и комната стала намного краше), как учили в школе и в какие игры играли дети, образами простых людей. Эти моменты я читала с увлечением.

  135 понравилось

  1

  265