Рецензия на книгу

• 

  Fox_Of_Probability12 января 2026 г.

  Не могу описать, насколько сильно меня утомила эта книга, хотя изначально я купила её в Нижнем Новгороде сразу после посещения Усадьбы Рукавишниковых и была настроена погрузиться с головой в атмосферу купеческого города и рода. Меня хватило на несколько глав, после чего эта книга мучила меня полгода.

  Во-первых, язык романа очень рваный. Короткие простые предложения, чередующиеся с безличными и назывными. Цитата, для выбора которой я буквально открыла случайную страницу книги, так что можете мне поверить: вся книга такая, даже диалоги.

  
  Крик ли, стон ли там, в гостиной. Почудилось ли? Но слова. Да, ясно слова разговора быстрого. Шелковые юбки зашуршали. Ближе. Ближе. Четверо, спинами к стене прижавшись, локтями друг друга чуя, словом не обмолвились, на дверь смотрят через гроб милый. Идет. Платье траурное. Голову подняла высоко. Рука правая за цепочку золотую ухватилась за тонкую, витую. Вошла, чуть замедлив шаги. Глазами близорукими не вдруг все разглядела. Стала у гроба. Менее двух шагов от двери гроб. Секунда раздумья ли, грусти ли, борьбы ли. На колени опустилась. Долго, как тем четверым показалось, с колен не вставала, им от их стены не видимая. Поднялась. К венчику Сережиному раздумчиво приложилась, беспокойным взглядом стену обыскала. Успокоенно на икону, чуть поблескивающую, взоры устремила. Крестилась. А те, четверо, смотрели на нее, на Раису. А она их как бы не замечала. Еще поклон земной, чинный. Этот уже Богу, а не брату. И тихо вышла. И юбки шелковые чуть шуршали.

  Чуть-чуть математики: здесь 149 слов и 22 запятые на 29 предложений. Язык яркий и образный, но мозг запинался на точках, заставляя меня продираться через текст.

  Вторая моя проблема с текстом видна здесь же и следует из бесконечных парцелляций: автору очень нравится составлять вагончики из предложений, начинающихся с союза И: «И ла-ла-ла. И та-та-та. И то-то-то.» В цитате есть два таких вагончика в конце. А вот цитата помощнее:

  
  Черно-мраморный камин зияющий ловил блуждающие по далекому взоры его. И останавливался перед черным. И на черную львиную пасть надкаминную глядел неосмысленно. И посреди комнаты стоя, продолжал беседу с братом. И спрашивал. И выжидающе молчал. И заслышав ответ, руку вверх поднимал порывисто. И тогда иногда звеном цепи скрипел зашибленный голубь церковный.

  Я понимаю, что это художественный оборот и манера автора, но вот ещё чуть-чуть математики. В романе приблизительно 34000 предложений, из них почти 4000 начинаются с союза «и» – каждое восьмое предложение. У меня периодически возникало ощущение, что я читаю Библию. И был вечер. И было утро. И сказал Бог... Только события приземлённые.

  Я видела отзывы, называющие язык Рукавишникова очень поэтическим. Может, проблема именно в этом – я не люблю стихи. Может, надо было читать роман медленно, с интонациями и паузами, как будто вслух. Но я привыкла погружаться в текст и читать в своём темпе с ощущением полётности, а любая прерывистость выбивает меня из погружения. Каждый раз, когда я брала в руки «Проклятый род», у меня уходило около получаса просто чтобы сонастроиться с книгой, поймать её темп – и дай бог страниц 10 мне удавалось преодолеть за это время. Это самая медленно прочитанная книга в моей жизни.

  Если оставить в покое язык и вернуться к сюжету, то есть вопросики. Много вопросиков.

  Обычно, читая семейные саги, я завожу отдельный листочек со список персонажей и их характеристик, чтобы не запутаться. Потому что жизнь одной семьи всегда переплетается с огромным количеством других героев, и запомнить, кто, когда и при каких обстоятельствах с кем познакомился, а также какие взаимоотношения их связывают – довольно сложно. Здесь можно было не напрягаться, мой листочек состоял из двух поколений рода (дети и внуки «железного старика») и пары-тройки сторонних лиц. Весь сюжет можно описать так: два поколения очень плохо проходят проверку огромными деньгами.

  По сюжету умирает «железный старик» – монопольный поставщик железа, наживший огромное состояние, очень строгий и суровый человек. После себя он оставляет налаженное дело и взрослых детей-наследников, не способных в полной мере продолжить семейный бизнес. Автор презирает своих героев, это чувствуется через текст. Они ему не нравятся, акцент всегда делается на отрицательных чертах характера. Один – мямля и слабак, второй – транжира и эгоист. Автор будто говорит: посмотрите, какие эти купцы ничтожные, мелкие, бездушные людишки.

  Второе поколение примерно такое же. Всё деньги, деньги, деньги. Единственный герой, которому автор немного благоволит – это юноша, отказавшийся от семейных денег и занявшийся искусством вперемешку с революционными идеями. После чтения осталось ощущение, что на меня вылили разной семейной грязи с посылом: промышленники? меценаты? посмотрите, какие гнилые у них душонки, нечего их уважать.

  А вот чего я совсем не получила от книги – так это дворянско-купеческой атмосферы. Эта семейка варится в своих внутренних драмах, но с «внешним миром» не взаимодействует. Как будто живёт в вакууме. Здесь нет других дворян, купцов, приёмов. В городе ничего не происходит. Когда герои ездят в Москву или Петербург, там тоже ничего не происходит. Никакой культурной жизни, я уж молчу про промышленную или торговую. Даже строительство дворца-особняка описано кое-как, с акцентом исключительно на то, какая прорва денег ушла.

  В общем, книга выжрала много моральных сил и ничего не дала взамен. Большое разочарование.

  4

  34