Рецензия на книгу
Книга с местом для свиданий
Горан Петрович
MishaKukolev6 января 2026 г.СЕАНСЫ ЛЮБВИ
Что есть, что может собой представлять книга для отдыха? Фантастический романчик об очередном, неизменно и бесповоротно избранном волшебнике? Детектив, навроде тех, что пишет одна чудесная дама с мопсами? Романтическая чушь очередной бездарной девушки-писательницы под иностранным псевдонимом? «Ой, люблююю, трамвай куплю!» — избитый такое огромное множество раз троп о попаданце в определённую эпоху, написанный глупым фанатом оружия или техники прошлого? Или же книга, составленная исключительно для совместных встреч — для сеансов одновременного чтения?
В центре сюжета — Адам Лозанич. Он простой корректор, работающий в одном туристическом журнале и иной раз чересчур рьяно корректирующий чужие тексты. Однажды ему поступает предложение от одной необычной пары: не мог бы он, Адам, отредактировать уже изданную книжку? Они отдали ему томик в софьяновом переплёте. На титульном листе крупным шрифтом было написано: «Моё наследие». Автор и издатель за собственный счёт — господин Анастас С. Браница, литератор.
Не буду томить — скажу сразу: этот литератор создал «Сеансы одновременного чтения». Многие люди обладают способностью внутри книги встречать других людей. При чтении какого-либо текста — вздыхать, думать, вспоминать и встречаться с другими. Так, например, со своей необъятной любовью познакомился господин Анастас. Но лишь только он попытался показаться своей любви, как она его не узнала. И для совместных встреч он создал этот большой эпистолярный роман — «Моё наследие».
Роман, состоящий из исключительных записей, чётких, специально выстроенных так, чтобы они были неотличимы от жизни. Сам Анастас консультировался с архитекторами, музыкантами, ботаниками — со всеми, наполняя сад, виллу (на создание лишь фундамента ушло у него восемь страниц убористого почерка). Например, одна из комнат — комната с арфой и множеством окон. На арфе играет ветер, и чтобы она зазвучала, нужно открыть определённые окна. Музыка. Детали.
Горану Петровичу удалось создать роман в романе — но не обычным способом, как это представляется, стоит лишь услышать выражение «роман в романе». Не так, будто мы открываем книгу, идём по сюжету и вдруг встречаем какой-то фрагмент, якобы из другой книги, написанной внутри мира оной. Нет, Петровичу удалось передать именно ощущение романа, написанного в мире романа. Ведь, грубо говоря, что есть «Сеансы одновременного чтения», как не книга — лёгкий, изобилующий мелкими деталями текст о жизнях людей, встречающихся однажды в книжном мире, о способности внимательного одновременного чтения, встречаясь с разными людьми? Как не сама суть «Моего наследия» Браницы?
---
В сущности, можно воспринимать это одновременное чтение как попадание в некий иной мир; можно — как простое совместное чтение, когда один человек сидит рядом с другим, другой кладёт голову ему на плечо, и они вместе, упоённо читают. Но всё-таки точнее будет совместить вышеперечисленное. Из романа Браницы можно выйти — при определённых обстоятельствах. Кого-то находят мёртвым, с дырой в голове, с книгой в руке; кого-то — спустя пятьдесят лет, внезапно появившимся на городской площади, не понимающим, где он. Такого человека отвозят в приют, и из-за своей глухоты он может лишь вопрошать: «А вас не принимают другие книги, другие романы?»
Эта книга — для отдыха. В ней мы, как читатели, можем проследить за многими жизнями, уцепиться за эти бесконечные этажи, лестницы, описания мелких деталей, не играющих большой роли для якобы самого важного при чтении — сюжета. Но эти лестницы и описания крайне важны для самого процесса чтения. Это книга именно об этом процессе.
Сила «Сеансов одновременного чтения» заключена в том, что даже если вы один, в холодной маленькой комнате, за окном — синий час, предвечернее время, когда всё кажется синим, словно под старым стеклом из советской светомузыки; всё синее, голубоватое, холодное, ветреное; горит лампа, рядом никого нет, кроме книги, — начните читать, и вот вы уже не один. Вы ведёте диалог с кем-то на страницах «Наследия».
В сущности, что есть жизнь? Жизнь — это и есть наследие. Наследие того же Браницы, например. И вот у вас — сеанс одновременного чтения. Сами с собой вы чувствуете, что не один: вы, если можно так выразиться, вгрызаетесь в чью-то жизнь, одновременно читаете с другими. Только если эти другие действительно живут в книге — ведь они персонажи, — то вы наблюдаете за ними, следуете за ними по пятам, как тень, идущая за одной семьёй в книжном мире господина Браницы.
Так что же собой может представлять книга для отдыха, как не отдельный уголок без одиночества?
Сеансы одновременного чтения.Содержит спойлеры360