Рецензия на книгу

• 

  Daniel_Mur

  3 января 2026

  Подсвечники судьбы

  Аннотация: бывший каторжник попадает к священнику, который своей добротой его меняет.
  
  Тема. Логично из названия, что эта книга про отверженных. Она про людей, что были отвергнуты обществом, страной, родителями, государством, самой жизнью. Но даже при таких обстоятельствах важно оставаться человеком. Даже если «каторга создаёт каторжников», можно быть Достоевским, который изменился, но не озлобился на весь мир. И пусть конкретно в твоём мире не существует кармы, но совесть-то есть какая-никакая.

  Персонажи. Персонажи тут невероятно запоминающиеся. Жан Вальжан, который проходит двойную трансформацию от обычного крестьянина в нужде до каторжника, рецидивиста, а впоследствии до чуть ли не святого. Фантина хоть и не изменяется, но это крайне яркий образ. На что готова пойти мать ради собственного ребёнка. Что уже не скажешь о демонах Тенардье, которые до самого конца мыслят исключительно собственной выгодой. Козетта сначала вызывает сочувствие, а после взросления как-то тускнеет её образ. Как будто она просто становится функцией, а не живым персонажем. Мариус также преображается, но мне он не близок, потому что он мыслит больше сердцем, эмоциями, редко прислушиваясь к разуму. Жавер — противопоставление той силе морали, что не обрывается всю книгу. Закон тоже придумал человек, поэтому он не может быть истиной в последней инстанции. Каждый человек особенный, каждый случай уникален. Жильнорман. Мой любимый персонаж. Меня очень забавляло и в то же время было близко, как у него внутри бушует настоящая буря эмоций и любви, но из его рта вылетают одни лишь глупости. Сколько таких стариков можно встретить, которые хоть и любят, которым что-то нравится, а они продолжают ворчать по привычке.

  Идея. Думаю, главная идея заключена в третьей цитате, приведённой ниже. Это как цитата английского юриста Уильяма Блэкстоуна: «Лучше, чтобы десять виновных скрылись, чем чтобы пострадал один невинный». Жан Вальжан хоть и не невинный, но уж точно искупившийся.

  Текст. Читать было интересно и легко. Времени свободного выдалось немного, но эти 700 страниц я глотал по 100 за раз, хоть иногда и становилось тяжеловато на ответвлённых рассуждениях и описаниях Ватерлоо, например.

  Свою актуальность книга сама заявляет в самом предисловии. Мы ещё как род людской не стали намного лучше, у нас всё ещё те же проблемы, что были в прошлом. Поэтому «Отверженные» важны по сей день.

  Кажется, над этой книгой я пролил больше слёз, чем над какой бы то ни было другой. Она попала мне в самую душу, хоть и немного иначе, чем «Чёрный обелиск», который тоже мне безумно понравился. Как говорят, хорошая книга ждёт своего часа у каждого читателя. И у меня этот час настал.

  
  Люди удручённые не оглядываются. Они только сознают, что злая судьба преследует их
  Униженный человек особенно сильно чувствует потребность в уважении
  На небе больше радуются одному раскаявшемуся грешнику, чем ста праведникам
  Она работала, чтобы жить. Потом, тоже для того, чтобы жить — потому что и у сердца есть свой голод, — она полюбила
  Никто так не следит за поступками других, как те люди, которых это менее всего касается
  Жавер вынес, не сморгнув, удар прямо в грудь, как русский солдат встречает неприятельский огонь
  Перелезть через ограду, сломать ветку, украсть яблоки — это для ребёнка шалость, для взрослого проступок, для каторжника — преступление, грабёж охраняемого имущества
  Каторга создаёт каторжников. Запомните это. До каторги я был бедным крестьянином, мало развитым, почти идиотом, — каторга меня переродила. Я был тупым человеком, а стал злым, был чурбаном, а превратился в горящую головню. Впоследствии меня спасли снисходительность и доброта, подобно тому, как раньше погубила строгость
  Страх пронизывал всё её существо; страх заставлял её прижимать локти к бедрам, прятать пятки под юбку, стараться занять как можно меньше места, дышать как можно тише; страх сделался привычкой её тела. В самой глубине её зрачка отражался ужас
  Эпонина и Азельма не смотрели на Козетту. Она была для них чем-то вроде собачонки. Этим трём девочкам ещё не было всем вместе и двадцати четырёх лет, а они уже представляли собою в миниатюре всё человеческое общество: с одной стороны зависть, с другой — презрение
  Грубые характеры имеют одну общую черту с характерами наивными: и те и другие способны на резкие переходы от одной крайности к другой
  Эти ангелочки — настоящие бесенята
  Радость, доставляемая нами другим, прекрасна тем, что она не бледнеет, как всякое другое отражение, но возвращается к нам ещё более яркой
  Парижский тип проявляется ярче всего в предместьях. Там — его настоящая физиономия. Там народ работает и страдает, а страданье и труд — это весь человек
  Истинная любовь светла, как заря, и молчалива, как могила
  В душе он трепетал от восторга, нежные слова переполняли его грудь. Наконец вся эта любовь прорвалась наружу и, в силу свойственного его натуре духа противоречия, выразилась в грубости
  Нищета ребёнка трогает мать, нищета молодого человека трогает девушку; нищета старика не беспокоит никого. Это горе самое безотрадное из всех
  Увы! самое страшное из человеческих испытаний — скажем прямо: единственное испытание — это утрата любимого существа
  Такова юность: она быстро осушает заплаканные глаза; она не признаёт горя и отталкивает его от себя. Юность — это улыбка будущего перед неизвестным, которое таится в ней самой. Ей так естественно быть счастливой. Кажется, что даже воздух, которым она дышит, полон надежд
  Когда любишь, как тигр, то нет ничего удивительного, что и сражаешься, как лев
  — Есть люди, которые соблюдают правила чести точь-в-точь так, как учёные наблюдают небесные светила, — издали
  Смерть тоже своего рода помилование
  Безмолвные слёзы — самые ужасные слёзы
  — Умереть — это ничего… ужасно не жить…

  11 понравилось

  0

  412