Рецензия на книгу

• 

  SeaSelka

  1 января 2026 г.

  Анатомия памяти, боли и наследия

  Книга Еганы Джаббаровой «Руки женщин моей семьи были не для письма» — это сложный, многослойный текст, балансирующий на грани автофикшена, мемуаров и социального исследования. В центре — тело молодой женщины, зажатое в тисках двойного давления: с одной стороны, жёсткие рамки патриархальной азербайджанской семьи, с другой — собственная неврологическая болезнь, вызывающая физическую боль и лишающая речи. Через призму частей этого тела — рук, волос, кожи, глаз — автор исследует не только личную историю, но и коллективную судьбу нескольких поколений женщин своей семьи.

  Сильная сторона: структура как метафора. Форма книги — главы, названные по частям тела, — это её главная удача. Такой подход превращает текст в своеобразную анатомию памяти. Каждый фрагмент становится точкой входа в пласты традиций, запретов, травм и практик, передающихся от матери к дочери. «Руки» рассказывают о труде и бездействии, «волосы» — о сексуальности и контроле, «горло» — о немоте и праве на голос. Это умный и поэтичный способ говорить о наследии, которое не выбираешь, но которое формирует тебя на физиологическом уровне. Тема принадлежности и чужеродности, подчинения и выживания раскрывается здесь с болезненной осязаемостью.

  Проблемы исполнения: путаница и сумбур. К сожалению, блестящая концепция натыкается на сложности в повествовании. Родственные связи между многочисленными бабушками, тётями, сёстрами описаны так, что читатель постоянно теряет нить. Кто кому кем приходится и почему именно эта история важна — часто остаётся за кадром. Эта путаница усугубляется сумбурной композицией внутри глав: личные воспоминания, семейные предания, исторические экскурсы и культурологические наблюдения переплетаются без чётких переходов, создавая ощущение хаотичного потока сознания. Книга требует от читателя огромной концентрации и готовности самому собирать рассыпанную мозаику.

  Спорный момент: разговор о ксенофобии. Отдельного внимания заслуживает эпизод, где героиня описывает столкновение с ксенофобией в России. Текст искренне передаёт её боль и отчуждение, однако вызывает сложную полемику. Автор фиксирует симптом — страх и неприятие, — но обходит молчанием контекст, породивший эту реакцию. Для читателя, заставшего 90-е годы с волной насилия против русских в Чечне и других регионах, эта боль — не оправдание, но объяснение той травмы, которая сформировала ответную ксенофобию. В результате возникает этическая и нарративная дилемма: можно ли писать о последствиях, не касаясь причин? Этот момент не разрушает книгу, но заставляет задуматься об ограниченности любой персональной правды и о том, как память о коллективном насилии продолжает раскалывать общества.

  Итог. «Руки женщин моей семьи были не для письма» — это важная, смелая и несовершенная книга. Она — акт сопротивления немоте и забвению, попытка через рассказ о теле вернуть голос тем, у кого его отняли. Её сила — в уникальной форме и беспощадной честности. Слабость — в нарративной невыстроенности, которая может утомить неподготовленного читателя. Это не книга для лёгкого чтения, а текст-опыт, текст-исследование. Она оставляет ощущение тяжёлого, но необходимого разговора — и о частной боли одной семьи, и о незаживающих шрамах на теле общей истории. Рекомендую её тем, кто готов к сложной, эмоционально затратной, но глубокой работе мысли и сопереживания.
  
  Тест Бекделл скорее неприменим

  3 понравилось

  89