Рецензия на книгу
The Nix
Nathan Hill
kate-petrova27 декабря 2025 г.«У каждого из нас есть тело»
«Нёкк» (2016) — дебютный роман Нейтана Хилла, работа над которым заняла у писателя около 10 лет. Он начал писать текст в 2004 году и закончил его лишь к середине 2010-х. Сам Хилл подчеркивал, что изначально не планировал писать большой роман, у него не было четкого замысла ни по форме, ни по объему. «Это вышло почти случайно. Роман начинался как короткий рассказ; я думал, что пишу короткий рассказ», — говорил писатель в одном интервью.
Отправной точкой стала сцена антивоенного марша во время Республиканского национального съезда 2004 года в Нью-Йорке. Хилл вспоминал, что увидел колонну людей, несущих пустые гробы, накрытые американскими флагами, — символ погибших в Ираке. «Первая фраза, которую я написал, была: «У каждого из нас есть тело», — рассказывал Нейтан. Эта строка на много лет определила рабочее название романа — «Тело для каждого из нас», которое сохранялось вплоть до момента отправки рукописи издателям.
На раннем этапе Хилл не понимал, куда движется текст: «Я не знал, что делаю. У меня долгое время был другой конец, а еще дольше — никакого конца вообще». В тот период Нейтан только что вышел из магистратуры и, по собственному признанию, писал с расчетом на карьеру. Он называл раннюю версию романа «виджетом» — инструментом, который должен был помочь получить публикации, внимание редакторов и академическую работу. «И неудивительно, что тексты, которые я тогда писал, были очень плохими», — констатировал Хилл.
Постепенно короткий рассказ начал разрастаться. Нейтан рассказывал, что сначала писал о мужчине, участвующем в протестах 2004 года, затем решил добавить параллель с событиями 1968 года в Чикаго, о которых постоянно говорили в новостях. «Но я вообще ничего не знал, что произошло в Чикаго в 1968-м, поэтому начал разбираться, и это показалось мне невероятно интересным», — объяснял писатель. В процессе появилась линия матери, и именно она, по словам Хилла, стала центральной: «Я вдруг понял, что меня гораздо больше интересует мать, и начал идти за ней».
Со временем текст превратился в разветвленный роман, в котором переплелись разные временные пласты и темы. Книга постепенно трансформировалась из семейной драмы об отчужденных матери и сыне в масштабное повествование о политике, университетской среде, онлайн-играх, норвежской мифологии, социальных сетях, протестах Occupy Wall Street и контркультуре 1960-х годов. Сам Хилл говорил, что новые линии возникали медленно, через «очень маленькие решения», и книга, по его выражению, «как будто принимала их внутрь себя».
Работа шла неравномерно. В какой-то момент Хилл прекратил рассылать тексты агентам и редакторам и перестал показывать рукопись коллегам. В одном интервью Нейтан говорил, что ему пришлось «нажать кнопку mute» и отказаться от внешних голосов, даже если они были полезны раньше. «Наступает момент, когда нужно сделать что-то идиосинкразическое, что принадлежит только тебе», — отметил писатель. Единственным читателем на протяжении долгого времени оставалась его жена, которой он регулярно зачитывал новые фрагменты.
Процесс письма сопровождался масштабными исследованиями. По словам Хилла, он сначала писал, затем надолго уходил в сбор материалов, снова возвращался к тексту и снова терял направление. Критик The New York Times цитировал его определение этого этапа как «три года письма, шесть лет исследований и блужданий». В какой-то момент рукопись разрослась до 1002 страниц. «Это был очень неаккуратный, неорганизованный и неэффективный способ писать роман», — признавал Хилл.
После завершения первого черновика последовал длительный этап сокращений. Хилл говорил, что убрал около четырехсот страниц: исчезли побочные линии, которые никуда не вели, и фрагменты, которые он сам называл «прочисткой горла» — текстами, нужными лишь для того, чтобы добраться до действительно важного. Первая крупная редактура заняла около года, затем еще год он работал над романом вместе с агентом и редактором.
Название «Нёкк» появилось в самом конце. Хилл рассказал, что решение было принято буквально за день до отправки рукописи издателям. Нейтан объяснял, что «Тело для каждого из нас» больше не соответствовало тому, во что превратился роман. Новый заголовок отсылал к скандинавскому фольклору: нёкк — это водяной дух-оборотень, который может являться в виде белого коня и заманивать детей. Хилл говорил, что эта фигура оказалась созвучной судьбам персонажей и общей логике книги.
«Тяжеловесный политический роман»
Сюжет романа строится вокруг Сэмюэла Андресена-Андерсона, неудавшегося писателя и преподавателя литературы в пригороде Чикаго. Он давно оставил попытки написать книгу и большую часть времени проводил в онлайн-игре «Мир Эльфов», где чувствует себя успешным. Его жизнь меняется, когда он узнает, что мать, исчезнувшая из семьи, когда ему было одиннадцать лет, арестована за нападение на политика. Телевизионные репортажи возвращают ее прошлое — участие в радикальных движениях 1960-х годов, аресты, жизнь в Чикаго. Сэмюэл пытается восстановить историю матери и понять причины ее исчезновения, привлекая к этому знакомых из игрового мира.Роман разворачивается нелинейно, перескакивая между 1968 и 2011 годами, между Средним Западом, Нью-Йорком, Чикаго и Норвегией. В нем последовательно появляются протесты 1968 года, Республиканский съезд 2004 года и движение Occupy Wall Street. Хилл говорил, что не ставил перед собой задачу написать «тяжеловесный политический роман». «Моим первым импульсом было написать очень лобовую политическую книгу, а потом я понял, что это просто грубо», — говорил он. По его словам, со временем ему стало важнее «показать людям хорошее время», а не доказывать тезисы.
После выхода «Нёкка» роман был опубликован более чем в двух десятках стран. Права на издание продавались на конкурсной основе, а сам Хилл на время оставил преподавание и отправился в международный книжный тур. Однако в многочисленных интервью он подчеркивал, что главный результат этой десятилетней работы для него заключался не в успехе книги, а в изменении отношения к письму. «Я перестал воспринимать роман как вещь, которая должна продвинуть мою карьеру», — сказал Нейтан, добавляя, что научился относиться к письму как к процессу, который имеет смысл сам по себе.
Роман «Нёкк» с самого выхода в 2016 году был воспринят как произведение, одновременно работающее с личной историей и с современным американским контекстом. Критики отмечали в книге «социальную сатиру, направленную на академическую среду, политику, издательский рынок и социальные сети». Рецензенты указывали на «отголоски Пинчона» в том, как Хилл выстраивает эту систему мишеней. При этом сам автор неоднократно подчеркивал, что исходил не из желания написать политический роман, а из интереса к тому, как люди переживают столкновение с историческими и идеологическими процессами на личном уровне.
«Дисфункция — отличный материал для художественной прозы»
Во время работы над книгой Нейтана Хилла интересовало состояние «дисфункции» — как частной, так и общественной. В разговоре с американским писателем Джоном Ирвингом он объяснял это так: «Дисфункция — отличный материал для художественной прозы».По его словам, основная работа над романом пришлась на 2008—2013 годы — период, когда в США постоянно говорили о беспрецедентной политической поляризации. Именно в этот момент, как подчеркивал Хилл, миф о нёкке — водяном духе из скандинавского фольклора — оказался для него ключевым. По легенде, нёкк может проявляться в виде лошади или в образе любимого человека, который неизбежно причинит боль. «Идея о том, что то, что ты любишь больше всего, однажды может ранить тебя сильнее всего, казалась мне очень точной», — говорил Нейтан. Он пояснял, что этот принцип одинаково работает для разных персонажей романа: для Сэмюэла, которого подрывает исчезновение матери; для скрипачки Бетани, чье тело буквально деформировано инструментом; для трудоголика, обманутого компанией; для геймера, преданного игрой; для студентки, чья жизнь определяется устройствами, придающими ей смысл.
Эта логика распространяется и на экономический фон романа. Хилл связывал ее с опытом Великой рецессии, подчеркивая, что кризис стал возможен именно потому, что многие вещи считались «настолько безопасными, что они якобы не несли никакого риска»: ипотечные ценные бумаги, пенсионные накопления, стабильная работа. В этом смысле, как он говорил, история матери и сына в «Нёкке» оказывается лишь частным случаем более масштабного сбоя, происходящего «по всей стране».
При этом Хилл сознательно избегал прямых политических оценок. Он вспоминал, что, начиная писать роман в 2004 году, был в состоянии крайней политической агрессии и злости после переизбрания Джорджа Буша. «Я жил в своего рода пузыре, — говорил он, — мы все соглашались друг с другом и были эхокамерами». Работа над книгой стала для Нейтана попыткой выйти за пределы этого пузыря и увидеть разнообразие точек зрения, включая те, с которыми он не согласен. Именно поэтому он отказался от первоначального импульса «назидательно объяснять, кто прав, а кто нет», и вместо этого сосредоточился на ощущениях людей, «сталкивающихся с политикой и историей на человеческом, эмоциональном уровне».
Эта установка повлияла на то, как в романе представлены протесты. В книге присутствуют два поколения антивоенных выступлений — Чикаго 1968 года и Нью-Йорк 2004-го. Хилл отметил, что, исследуя протесты 1960-х, он обнаружил ту же степень медиатизации, которую сначала считал признаком современности. Он приводил пример с выдвижением свиньи в президенты на протестах в Чикаго в XX веке, сделанным ради внимания прессы, и признавался: «Я понял, что был неправ по многим пунктам, и начал шаг за шагом отступать, пока книга не стала больше о персонажах, чем о политике». Этот сдвиг он называл принципиально важным для романа.
«Абсолютно абсурдная» Америка
В одном из интервью Хилл говорил, что стремился дать читателю разнообразный опыт, особенно учитывая объем книги. «Если я прошу читателя прочитать роман на 600 страниц, и вся книга — сплошная тоска, это просто плохие манеры», — объяснял он, добавляя, что сознательно искал юмор, особенно в главах, посвященных 2011 году и современной Америке, которую он называл «во многом абсолютно абсурдной». Этот юмор, по словам автора, не был самоцелью, а вытекал из его собственного взгляда на действительность.Тема перегруженности информацией и эффект «моментальных суждений» занимает в романе отдельное место. Хилл связывал это с собственным опытом работы журналистом, когда он постоянно сталкивался с невозможностью вместить сложную историю в ограниченный формат. Он подчеркивал, что за любым тридцатисекундным видео скрывается материал на сотни страниц, и именно это несоответствие его интересовало: «Как только ты приоткрываешь капот чьей-то жизни, ты находишь там гораздо больше», — сказал писатель. В книге это выливается в критику культуры мгновенных лайков и дизлайков, против которых роман выстраивает аргументирование.
Отдельный пласт «Нёкка» связан с академической средой и фигурой студентки Лоры Потсдам. Хилл говорил, что этот персонаж — «собирательный образ» из его преподавательского опыта. Он описывал студентов, которые списывают, не читают заданий, постоянно отвлекаются на телефон и задают утилитарные вопросы вроде «как мне пригодится в реальной жизни чтение «Гамлета». При этом Нейтан отмечал, что со временем стал относиться к Лоре более сочувственно, осознав, что ее поколение выросло в условиях рецессии и постоянной тревоги за будущее: «Сегодняшние студенты отчаянно боятся не найти работу и не съехать от родителей». Это понимание, по его словам, изменило и саму логику персонажа.
Не менее важна для романа линия видеоигр и персонаж Павнер. Хилл объяснял, что десятистраничная глава, состоящая из одного предложения, родилась из желания передать ощущение ускользающего времени и тревоги. «Я хотел текстуально воспроизвести его клаустрофобию и беспокойство», — говорил он, описывая момент, когда игра становится единственным источником смысла в жизни героя.
Фигура Фэй, матери Сэмюэла, изначально задуманная как отталкивающая, по словам Хилла, была для него «очень увлекательной в работе», поскольку «содержала в себе множество противоречий». Фэй — человек, живущий сразу двумя жизнями — реальной и воображаемой, населенной вариантами несбывшегося будущего. Нейтан говорил, что этот разрыв между прожитой и воображаемой жизнью в той или иной степени свойственен почти всем людям, но в случае Фэй он приобретает крайние формы.
Критика встретила роман как масштабное и при этом выверенное высказывание. Barnes & Noble включил «Нёкк» в список лучших новых романов лета 2016 года, Booklist назвал его «увлекательной и поразительно своевременной историей», а Джон Ирвинг говорил, что это «амбициозный роман без претенциозности», сочетающий трагическое и комическое в «диккенсовском диапазоне».
7197