Рецензия на книгу

• 

  Bookovski23 декабря 2025 г.

  "Глупо думать, что мы не зависим от истории, это всё равно, что не зависеть от гавитации"

  В связи с эмиграцией часто вспоминаю образ сундука из Набоковских «Других берегов», в котором эмигранты так долго хранили свои вещички и русский язык, что прежде, чем появилась возможность вернуться, их съела моль. Конечно в век интернета беспокоиться о забывании языка и даже использовании его устаревшей версии нет смысла, но вот этот лимб, в котором люди сидят на чемоданах, отказываясь выстраивать новую жизнь там, где они волей-неволей оказались, и лелея надежду вернуться домой первым рейсом как только так сразу, в российской эмиграции существует и сейчас. Однако глупо думать, что синдром отложенной жизни – диагноз только покинувших Россию. Если вылезти из своего пузыря и оглядеться по сторонам, можно увидеть, что жители многих других стран проходили через подобное, причём некоторые так уж давно. Отличное доказательство этому – роман британо-американского писателя ливийского происхождения Хишама Матара «Мои друзья», в центре которого история трёх ливийцев, ждущих Арабской весны.

  Хронологически история Халуда, приехавшего в Эдинбург из Триполи изучать литературу, начинается в середине 1980х. За компанию он оказывается на демонстрации у Ливийского посольства в Лондоне в апреле 1984го : «берегись государственность, сокрушайтесь правители, извините родители». Это была та самая демонстрация, на которой убили Ивонн Флетчер, и после которой Маргарет Тэтчер дала добро Рональду Рейгану на бомбардировку Ливии с британских военных баз, а Революционный Комитет взял в заложники шесть подданных Великобритании. Но в рамках романа куда важнее, что это была та самая демонстрация, на которой Халуду прострелили лёгкое, после которой он получил политической убежище в Соединённом Королевстве и стал невъездным в родную страну, ещё долгое время остававшуюся в руках Муаммара Каддафи.

  Рефрен «Моих друзей» – фраза «ничто не длится вечно». Что значат 42 года диктатуры Каддафи для вечности? Пшик, ничего. Это даже меньше одной человеческой жизни: у тех, кто уехал подростком в конце концов появилась возможность вернуться назад ещё не старыми и увидеть Ливию свободной. Но Хишама Матара не волнует вечность с её несоизмеримыми с человеческой жизнью масштабами, его волнуют люди. Что такое 42 года диктатуры Каддафи для конкретных людей? Это прожитая жизнь вдали от дома. Это вечный страх за близких и постоянная неопределённость относительно своего будущего. Это почти исчезнувшие воспоминания и истончившаяся связь с местом, когда-то бывшим родным.

  Халуд, в отличие от своих политически активных друзей Мустафы и Хосама, долгое время кажется наименее интересным персонажем романа, из-за чего непонятно, почему Матар выбрала именно его в качестве рассказчика. Подробное описание его поездки в Европу по «женевскому паспорту», прогулок по Лондону, созвонов с родителями в какой-то момент начинает вызывать недоумение, ведь они и есть основа сюжета. Как будто слишком мелковато для заявленной темы, нет? Но финал всё расставил по своим местам. Для Хишама Матара именно это и есть жизнь, а исторический события – лишь её фон. Жизнь без тяги к геройству, но и без консервирования в себе ненависти к престарелому тирану. Речь, конечно, не о трусости или безразличии к «судьбе Родины», а о разнице внутренних потребностей людей и том топливе, которое может стать подпиткой революционного пламени одних и пугать своей способностью сжечь до основания других.

  22

  318