Рецензия на книгу
Хрустальный шар
Станислав Лем
shulzh17 декабря 2025 г.Станислав Лем «Хрустальный шар»
Эта книга - сборник ранней прозы Станислава Лема. Около тридцати повестей и рассказов, а также его юношеские стихи, созданные в сороковых годах и начале пятидесятых годов прошлого века, включённые, в сей весьма объёмный сборник, будут интересны тем, кто хочет посмотреть, как начинался знаменитый польский фантаст Лем. А начинался он как обычный нормальный прозаик в жанре реализма. Причём, как и полагается советскому польскому писателю, он писал хорошую и добротную прозу в жанре соцреализма. В этом ключе написано почти всё из данного сборника, его первая трилогия о молодом польском враче еврейского происхождения «Неутраченное время» ( два романа из которой Лем запретил впоследствии переиздавать и переводить на другие языки), а также автобиографический роман «Высокий Замок». В данном сборнике есть немного и фантастики, но это в основном фантастика ближнего прицела.
Станислав Лем у нас еврей польского происхождения, поэтому больше всего мне в сборнике понравились именно рассказы про репрессии нацистов против евреев в годы нацисткой оккупации Польши. А это рассказы «Укромное место», «Операция «Рейнгард», «Гауптштурмфюрер Кестниц», «Новый».
Ну, давайте я расскажу про рассказик маленький «Гауптштурмфюрер Кестниц». Главный герой Кестниц был главным комендантом одного из немецких концлагерей, именно где в основном содержались евреи и поляки. Это был садист из очень редкой породы тех, кто любил именно психически пытать и издеваться над заключенными. Тех, кого он не смог сломать психологически, он убивал физически, однако считал гибель - физическую гибель своих «подопечных», своим поражением. Ибо по его мнению погибшие не получали в полной мере всех страданий, которых он для них приготовил. А вот те узники концрика, которых ему удавалось сломать психологически, продолжали мучиться и страдать всю оставшуюся жизнь. И особенно после освобождения, ибо то, что делал с ними этот маньяк, с годами ощущалось только сильнее и острее. И вот, как мне кажется в последующей истории, да и в предыдущей истории человечества отдельные деятели и вожди стремились повторить «подвиги» Кестница уже в масштабах отдельных стран и народов.
Ещё одна большая группа повестей и рассказов - это также обычные военные фронтовые рассказы, в том числе группа произведений, посвящённых испытаниям оружия массового уничтожения, например повесть «Атомный город» и рассказ «Человек из Хиросимы».
«– Грэм, а кто, собственно, этот Трумэн?
Мой гость, сидевший боком на застланном кресле, как раз выуживал из алюминиевой коробки роняющую оливковые слезы селедку, когда я помешал ему своим вопросом. Он сверкнул на меня глазами, скривился, потому что хвост селедки оставил жирный след на скатерти, и, поспешно глотая, пожал плечами.
– Вы не знаете? Это никто.
– Действительно, я никогда о нем не слышал, но почему именно…
– Это никто, – повторил Грэм, макая кусок хлеба в масло. Круговым движением очистил сияющие борта банки, громко чавкнул, проглотил мякиш и, довольный, придвинул к себе сифон.
– Это, мой молодой коллега, такой воздушный шарик, который можно наполнить чем угодно и нарисовать на нем тоже что угодно. Понимаете, он именно в самый раз такой, какой сейчас нужен.»Станислав Лем - «Человек и Хиросимы».
Рассказ, написанный Лемом в 1947-м году, повествует о событиях бомбардировки Хиросимы в августе 1945-го. Вот, так говорили о Трумэне его современники, ещё когда не было закончена вторая мировая война. А теперь замените слово Трумэна на слово Трамп и перечитайте эту цитату ещё раз…а теперь вспомните, что говорят о Трампе сегодня в 2025 году.
Мы имеем представление о публичных личностях - наших современников обычно со слов наших СМИ. А вот об исторических личностях мы имеем суждения со слов и книг наших историков. Кардинально отличается ракурс, под которым нам показываются те и другие. Однако суть подачи обычно остаётся одной и той же - и в основном это наглая ложь.
Ну и отдельную группу составляют просто романтические или философские рассказики на вечные темы, типа рассказов «Чужой» или «Сада тьмы». В «чужом» мальчишка - школьник изобретает в годы войны всего лишь небольшой вечный двигатель. Однако ребёнку никто не верит, и не хочет его слушать, кроме единственного преподавателя, скромного гения. Однако и его дни, увы, уже сочтены. А в «Саде тьмы» одинокий больной учёный, дабы скрасить своё одиночество просто придумывает некую прекрасную сказку. Для самого себя.
«Так всегда, – добавил он, – со стихами и с людьми. Придумываю каких-то призраков, а потом удивляюсь, когда они расплываются у меня в руках. Это как в сумерках: кажется, что всего чересчур, все такое подвижное, произвольное, случайное… Поэтому я думаю, что все может быть по-другому, что все сущее не так уж важно, а важно лишь то, что будет. А тем временем позволяю всему ускользать из рук, хотя мне так нужна сейчас уверенность…
– А я?..
– Ты? Но ведь тебя нет, это я тебя сотворил, ты – это я.
Он поднял голову с холодной спинки лавочки и склонился в темноте к месту, где могли быть ее руки.
Ветер сорвал остатки листвы с высоких кленов, и теперь они стояли прямые и стройные, соединяя темноту неба и земли, как остовы покинутых кораблей.»1247