Рецензия на книгу

• 

  Bruna

  9 декабря 2025

  Утешение перед смертью

  Пожалуй, самое сильное впечатление от данного текста состоит в том, что человек размышляет в заточении, оклеветанный и ожидающий смерти, о Высоком. И пытается осознать что-то большее, чем смог за годы пребывания на высоких должностях в качестве счастливого мужа и гордого отца, имеющего высокий статус государственного мужа и политика.

  Можно провести некую параллель с трудом Марка Аврелия "Наедине с собой", в противовес консулу Римской Империи Боэцию, который был к тому же императором этой огромной государственной машины. Тот сидела на поле боя и в палатке размышлял, этот в тюремной келье вспоминал труды Аристотеля и пояснения к ним Порфирия, а напоследок "увидел" прекрасную Философию, которая материализовалась перед ясные очи пленника, которого через полгода ожидает казнь, чтобы наставить на божественные рельсы и придать внутреннему стоическому мировоззрению философа христианский оттенок.

  Что ж, читая утешение Боэция, и сама впала в транс... И родились стихи на тему...

  Под утренний кофе про род, вид и признак
  Читаю Боэция иже с ним призрак
  Порфирия, тот, Аристотелю внемля,
  Его «Категории» мыслью объемлет,
  Пытаясь ввести неофита в те сферы,
  Где бродят абстракции, и на примере
  Понятней становится сам человечек:
  Животное, смертное, смехом отмечен.
  Род выше, чем вид, индивид ниже вида,
  Такая у каждого в мире планида –
  Своя. Уникальность – отличье от равных
  По роду и виду. Ты – сам себе главный.
  Всё Сущее – десять баз, первопонятий:
  Субстанция, место и время, страданье,
  Количество, качество и отношенье,
  Владение, действие и положенье…
  Читаю, вгрызаюсь в гранит давних истин,
  И мне в утешенье, что будней рутина
  От сложного чтива куда-то уходит,
  Боэций меня в свою келью заводит.
  И думаю я: вот ведь странное дело,
  Сидел в заточеньи пред казнью, но смело
  Общался с Гомером, Платоном, Плотином -
  Великими греками, мысленной силой
  Объять мог века, вспоминал римлян доблесть -
  Сенеку стоичного и Цицерона..
  Увы, нам и ах: мир – тюрьма и поныне,
  И жизнь, словно казнь, смертным дочери-сыну
  Сегодня и завтра, живём без ответов
  И множим невежество, мудрых заветы
  Забыв и отринув запреты на глупость,
  Мы смыслы не ищем. Да, здравствует, тупость
  И пошлость, как норма, весь род человечий
  Скатился в животность, предав человечность…
  Боэций, с тобой я сижу в келье тесной
  Как будто, сомысленность наша уместна,
  Ведь здесь и сейчас – это вечность мгновенья.
  Утешусь твоей философией, гений…

  ***
  Боэций с Философией, премудрой девой истины,
  беседует неистово о тяжестях судьбы,
  в тюремном заключении его удел пожизненный,
  когда свершится приговор, и будет кончен пир.

  И дева Философия с питомцем в рассуждения
  вступает, и ведет его дорогой в небеса,
  про благо, что у Бога есть, и про блаженство вечное,
  что Зодчему присуще лишь, всё говорит в глаза,

  Чтоб сердце успокоилось, и высох горьких слёз поток,
  что оклеветан бренностью, врагами был сражён
  философ, тем не менее, с ним благо, что дарует Бог,
  Он – Вседержитель времени и Сущего Закон.

  Фортуна же игривая, изменчива и дерзостна,
  одарит, а потом умчит, превратность – рока флёр,
  копить обиды тягостно, чтоб боль ушла из сердца вон,
  явилась Философия, и благосклонен взор

  Сей девы ослепительной, как мудрость, как наитие,
  как знания, что стали все опорой для души
  и духа утомленного, отчаянье испившего,
  но счастие узревшего средь каменной тиши

  застенков. Власть, могущество, богатство, слава бренная –
  пред мудростью низвергнуты, как пыль. Сияет свет
  нездешнего, незримого всеблага, суеверия
  упали наземь, и вопрос нашёл единый все-ответ.

  6 понравилось

  0

  89