Рецензия на книгу

• 

  nata-gik

  26 октября 2015

  Постмодернистские сказки для детей и взрослых.

  Мне всегда казалось, что взрослые волшебные книги могут писать только восточные или южно-американские авторы. Я говорю не о фэнтези и других жанровых романах, а именно о вроде бы обычных историях, в которых что-то волшебно. Лучшие, на мой взгляд, представители этого жанра – Амаду и Рушди. Они пишут действительно простые по сути, линейные истории. Они на первый взгляд совсем не так странны, как, к примеру, Борхес. Вроде идет себе и идет обычный рассказ о герое и его жизни. И вдруг появляется великая богиня моря Иеманжа. Или герой начинает видеть историю своей семьи нарисованной на израсцах цервки в Бомбее. Самое главное в этих "волшебных" ситуациях – это отношение к ним, как к совершенно нормальным.

  И вот я впервые встретила такого автора-европейца. И удовольствие, доложу я вам, первоклассное! У Кальвино получилось создать волшебную историю на "исконно" европейском материале и при том не использовав ни одну из классических тем народных сказок. Для всех трех романов верно утверждение: "Я ничего подобного нигде не читал". Может, немного похоже на приключения барона Мюнхгаузена. Но здесь фантастические события не вызывают у остальных героев никаких вопросов и сомнений. Раздвоенность виконта используется, как главный сюжетный ход не для того, чтобы мы посмеялись над нелепостью ситуации, а для подчеркивания важной мысли о единой и целостной именно в своей противоречивости сущности человека. Так что, к романам Кальвино как нельзя лучше подходит знаменитое "Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок".

  Для того, чтобы лучше понять автора, я рекомендую вам изначально подходить к событиям и "сказочным" деталям романа, как к неотъемлемой стилистической составляющей. Ведь когда вы читатете фантастические романы Дика, вы же не ждете от них реализма: лишь логичность в заданной автором системе координат. Так вот с Кальвино та же история. В каждом из трех его романов отдельная система координат лишь с одной фантастической деталью. Во всем остальном же все логически выверено, последовательно и наполнено глубочайшими смыслами. И как только вас перестанет смущать нелепость существования разорванного надвое виконта, то вы сразу увидите ту прекрасную наглядность, с которой автор показывает нам одно из самых важных черт человека – гармонию и уравновешенность именно в соединении противоположностей. Ведь не только злодейская половина виконта донимала свой народ. Добряк тоже в самое короткое время стал бичом людей, только вредя своей чрезмерной благостью.

  "Барон на дереве" более реален: все же, на деревьях действительно можно провести много времени и достаточно удобно там обустроиться. Этот роман самый большой из всей троицы: это действительно роман, а не то, что можно было бы назвать повестью. Охватывает собой длинную жизнь главного героя со всеми важными подробностями. И посыл этого романа наиболее близок мне – главный герой, который своим путем показывает всю сложность, но, одновременно и всю прелесть жизни по своему уникальному представлению. И интересна реакция окруюжающих, как близких, так и далеких, на "ненормальность" сначала мальчика, а потом уже взрослого человека. Отлично прослеживаются паралели с нашим временем и со всеми "непохожими" людьми, которые не скрывают эту свою непохожесть. Вообще этот роман может быть пособием для современного общества, стремящегося быть либеральным и толерантным (в позитивных смыслах). И пособием для обеих сторон: как непохожего человека, так и для тех, кто хочет принятия себя. Всей своей жизнью "барон на дереве" не противопоставлял себя обществу, а старался быть в первую очередь его полезным членом. Не требовал к себе особого отношения или каких-то привилегий. Он жил, развивался и трудился. И односельчане достаточно быстро просто перестали обращать внимание на его особенность, действительно приняли его.

  "Несуществующий рыцарь" остался в памяти хуже двух других. Но в нем так же, как и в остальных двух романах автор гротескным контрастом подчеркивает нелепость слишком упорядоченного, искусственного псевдо-существования в виде функции. Но вообще лучше всего о своем произведении говорит автор. Если в вашем издании будет послесловие, обязательно прочитайте его: многие ваши мысли сам автор поможет привести в порядок. И даже объяснит, что он всем этим хотел сказать.

  
  Мне захотелось сделать трилогию о том, как становятся людьми: в "Несуществующем рыцаре" – это завоевание бытия; в "Раздвоенном виконте" – тяга к цельности; независимо от ограничений, навязанных обществом; в "Бароне на дереве" – путь к цельности не ради себя через верность себе. Таковы три ступени на пути к свободе.

  C.R.
  Обложка моей книги неплоха, хорошо подобранная картина с тремя героями будто была специально написана для этого трехглавого романа.

  Но родное издание просто поразило. Нечто совершенно непонятное, но явно из современного искусства. Очень подходит не к сути, но к духу романов.

  Ну а самое лучшее – это троица из Франции. Те же "картинки с выставки" современного искусства, но потрясающе тонко подходящие к каждому из трех романов. Очень красиво!

  43 понравилось

  803