Рецензия на книгу

• 

  AliceLo

  23 ноября 2025

  История, рассказанная в "Горькой луне", или, если переводить правильно, "Горьком месяце" (по аналогии с медовым), больше известна, наверное, по замечательному одноимённому фильму Романа Полански. Однако в его интерпретации из этого произведения получилась скорее этакая вариация "Венеры в мехах", которую он через много лет тоже перенесёт на экран. В романе это, конечно, тоже есть. Однако у Паскаля Брюкнера, яркого представителя "новых французских философов", безумное "odi et amo" переплетается с социально-историческими проблемами.

  На круизном лайнере, направляющемся в Индию, плывёт молодая пара. Дидье и Беатрис познакомились в библиотеке, их совместная жизнь бедна, зато оба, будучи заядлыми любителями чтения, всегда могут уйти в чужие вымышленные истории. Индия в их сознании представляется волшебной страной — образ, явно почерпнутый из художественной литературы. Несмотря на то, что плывущий с ними на пароходе индус чуть ли не поднимает на смех их мечты о погружении в духовную жизни Востока, влюблённые не воспринимают его слова всерьёз. Но кое-кто другой сумел-таки пошатнуть их семейную идиллию. Случайно пара натыкается на обкурившуюся femme fatale Ребекку, а чуть позже Дидье попадает в сети её прикованного к коляске мужа Франца, который в течение четырёх вечеров рассказывает новому знакомцу свою грязную, неприличную и жуткую историю любви, постепенно вытаскивая на поверхность теневую сторону своего визави.

  "Горькая луна" написана полностью от первого лица и рассказывает параллельно две истории, теснейшим образом переплетающиеся между собой. Повесть Франца находится внутри повести Дидье, что позволяет проследить трансформацию и разложение интеллигентного учителя, попавшего под влияние опустившегося инвалида.

  В основе романа лежит тема доминирования и подчинения. Однако понимать её следует в куда более широком смысле. Говорящие имена любовников подсказывают, что перед нами не столько конкретные люди, сколько зеркала, отражающие две противоположные общности. Франц — типичный белый буржуа, хотя и росший в достаточно жестокой среде, где "либо ты, либо тебя", как он описывает это сам. Бывший социалист, который сам признаётся, что его взгляды были скорее показухой хорошо обеспеченного человека с уважаемой профессией врача. Стоит обратить внимание и на его немецкие корни, а также на нацистское прошлое отца, антисемитизм которого лишь поспособствовал странной юдофилии сына. Его возлюбленная с типичнейшим для еврейки именем Ребекка, напротив, являет собой синтез восточных культур: в ней смешались иудейская и арабская кровь, что сильно привлекло жаждущего смешения кровей Франца. Однако для него она скорее концепция, чем личность. Характер — лишь приятный бонус. Это не отдельная девушка, а воплощение целой культуры, истоки которой уходят в глубокую древность. Сношаясь с ней, он, как считает, вступает в связь со всей чужой культурой.

  Его заворожённость Востоком перекликается с заворожённостью Индией Дидье. Читатель не сразу заметит, однако, что между двумя мужчинами гораздо больше общего, и инвалид окажется фактически воплощением тени злоприятеля (обозначим их странные отношения этим неологизмом). Ожидаемо и Ребекка окажется в каком-то смысле тенью Беатрис. Но об этом позже.

  Франц, конечно, был влюблён в Ребекку, однако для него она стала во многом и инструментом протеста. Вспомним ещё раз признание Франца в своём социалистическом прошлом. Брюкнер здесь буквально тыкает носом таких же псевдосоциалистов-буржуа в их лицемерие. И именно тогда, когда разрушается концепция, когда он обнаруживает в своей партнёрше обычного живого человека, когда теряет в ней отражение всей иудейской нации, его интерес начинает пропадать.

  Но пока что у них продолжается конфетно-букетный этап отношений, который — ох, да, это самая мерзкая часть, которую не каждый читатель переживёт, но трансгрессивная литература на то и трансгрессивная — в их случае следует назвать скорее уролагно-скатологическим. Тут всё тоже на поверхности. Франц, ставший живым сортиром для Ребекки и полностью отдавшийся в её власть, выступает от лица всего германского народа (напомню о его немецких корнях) и признаёт поражение перед иудеями. В свою очередь для девушки из низшего сословия речь скорее идёт о социальном доминировании. Франц хорошо чувствует это, и, когда захочет избавиться от неё и встанет в позицию садиста, напирать будет именно на её классовую принадлежность.

  Но, конечно, есть тут и психоаналитический уровень, намного более любопытный.

  В принципе, насчёт темы садомазохизма всё уже понятно. Брюкнер хорошо понимает тему доминирования и подчинения. До поры до времени эти отношения развиваются по стандартной схеме, где доминирующая сторона имеет власть до тех пор, пока на это согласен субмиссив. Однако система постепенно начинает давать сбой. Психологически зависимая Ребекка сносит все побои, унижения и измены Франца, лишь бы быть с ним. Здесь и начинает формироваться ненависть. Однако тут же и происходит перелом: мужчина вообще не понимает, что может издеваться над экс-подружкой до тех лишь пор, пока она того позволяет.

  Франц честно признаётся ещё кое в чём: он не мог бы любить Ребекку вечно. Он — Дон Жуан в том смысле, в каком его понимал Альбер Камю: "Дон Жуан переходит от женщины к женщине вовсе не из-за недостатка любви. <...> Как раз потому, что он их любит всегда с одинаковой страстью и ото всей души, ему приходится вновь и вновь повторять это принесение себя в дар и погружаться в глубины чувств" (Альбер Камю. "Миф о Сизифе"). Однако он остаётся таким только до тех пор, пока физически способен на плотскую любовь. Ребекка, напротив, приходит к желанию семейной жизни. Увы, запоздалый аборт лишает её возможности иметь детей. После того, как Франц едва не уничтожил её в прямом смысле, она всё же сумела восстановиться. Месть её будет страшна. Мало того, что Ребекка превращает Франца, отныне ненавистного ей, в инвалида, она ещё и заставляет вступить с ним в брак, чтобы жить на его пособие.

  Но тут интересна вовсе не сама месть, а то, что теперь супруги становятся как бы единым организмом. Довольно бегло Брюкнер устами своего героя рассказывает, что Ребекка превратилась в сиделку, и отношения новобрачных стали напоминать отношения злой матери и ребёнка. Девушка становится тираном, для которого никаких стоп-слов не существует, чем рушит законы садомазохистским отношений.

  Полански подчеркнул в своей "Горькой луне" скорее этот аспект, но Брюкнер напирает немного на другое. Ребекка обменивается ролями с Францем ещё раз, и это приводит к самой сильно взаимозависимости. Он, парализованный ниже пояса, теперь склонен к тихой семейной жизни, а она, бесплодная, превращается в соблазнительницу: приводит домой любовников на одну ночь, издевается над немощью мужа, доходят даже до того, что соблазняет его сына. Теперь, правда, Франц, как он утверждает, всё-таки контролирует связи жены. Получается очень странный и нездоровый симбиоз. Ребекка становится в какой-то степени продолжением своего мужа, и его донжуанская энергия перетекает в неё.

  А теперь вернёмся к тени. Юнгианские теории настолько плотно вплелись в искусство ХХ века, что, кажется, их следы можно найти почти везде, но у Брюкнера мотив тени проступает действительно со всей отчётливостью. Напомню, что тень — это та часть, которую человек вытесняет в себе как противоречащую представлению о себе как о хорошем человеке. Ну а тот, кто эти качества воплощает, вызывает у личности сильнейшее отторжение. Отвращение и ненависть, которую интуитивно вызывает в Дидье Франц, столь сильны, что и словами не выразить, и герой не упускает ни единого случая лишний раз о них напомнить читателю. Но инвалид вызывает в нём и любопытство. Чем дольше Дидье слушает Франца, тем больше проникается его философией: семейная жизнь ограничивает, запрещает спать со всеми женщинами подряд. В нём просыпается этот самый Дон Жуан, он обнаруживает, что супруга его не так уж и привлекательна, и тянется к Ребекке как к воплощению некоего абсолютного сексуального объекта. Новые мысли его и суждения, тон и побуждения всё больше сближают его с мерзким колясочником. В свою очередь тихоня-книголюбка Беатрис точно так же питает ненависть к Ребекке — она воплощает всё то, что жена Дидье как будто не приемлет в себе. Развязка подтвердит эту версию.

  Так, счастливая пара встречает на борту своих теней, которые открывают им глаза на самих себя и разрушают их счастье. Дидье и Беатрис повторяют, по сути, судьбу Франца и Ребекки и превращаются в тех, кого подавляли внутри себя, только что обходятся без членовредительства. Ад, через который прошла пара странных пассажиров, — это то, что не реализовали с виду благообразные протагонисты, прятавшиеся в книжках. Увы, бегать вечно невозможно, и истинное их лицо рано или поздно бы обнаружило себя.

  Как социальный памфлет роман, скажем откровенно, слишком прямолинеен, хотя для своего времени был в этом смысле, вероятно, актуальным. Однако также Брюкнер написал очень достойный трансгрессивный текст о встрече со своей тенью. Не всегда он доставляет удовольствие, но точно даёт тем больше интеллектуальной пищи, чем глубже погружает во мрак и грязь.

  9/10

  Содержит спойлерыОткрыть

  7 понравилось

  0

  277