Рецензия на книгу

• 

  Leona-Daring22 ноября 2025 г.

  О чем умолчала великая императрица?

  Конечно же, я читала и ранее многочисленные отрывки из "Записок". Эти мемуары фигурируют во всех книгах про Екатерину Великую, так что я понимала, о чем будет идти речь. Знакома мне была и ее характерная манера письма, и герои ее воспоминаний. Но всё же было несколько моментов, которые меня удивили.

  В этот раз я подошла к мемуарам Екатерины основательно. Тщательно проштудировала издание А.С. Суворина, вышедшее в Санкт-Петербурге в 1907 году. Это не просто перепечатка — это настоящий архивный кладезь, где собраны разные редакции ее воспоминаний (от ранних набросков 1750-х до поздних правок 1790-х). Еще там есть ее автографы с помарками и вставками, а также сопутствующие заметки и письма, проливающие свет на процесс создания этих текстов.

  Как известно, Екатерина так и не успела дописать свои "Мемуары". Они охватывают период от ее рождения до 1758 года. То есть это время до восшествия ее на престол. Было бы любопытно почитать все ее мемуары, за весь период правления. Но, увы, 5 ноября 1796 года ее хватил удар. А она-то думала, что будет жить лет до 80, не меньше. Так что мы имеем только начало ее биографии. Да еще и не полностью отредактированное. Есть несколько версий ее "Записок", в которых одни и те же события описаны порой совершенно по-разному.

  Суворин как издатель сделал акцент на аутентичности. И это приоткрыло мне глаза на саму суть этих мемуаров. Здесь нет сглаженных интерпретаций, а только сырой, живой материал, который позволяет увидеть, как Екатерина сама "лепила" свою историю, стирая и переписывая неудобные моменты. Это издание как зеркало, отражающее не только события, но и характер автора. А он у Екатерины был упорный, расчетливый, хитрый. Эти мемуары — не про историческую правду, а про то, какой хотела выглядеть императрица перед потомками.

  Она иронично высмеивает свое окружение, чтобы возвысить себя. Императрица Елизавета (особенно в первой редакции "Записок") предстает капризной самодуршей, муж Петр — отсталым в развитии "полумужем", канцлер Бестужев — чуть ли не исчадием ада (он был ее главным врагом до своей опалы в 1758 году).

  Сама же Екатерина — просто воплощение невинного благородства! Прямо-таки терпеливая страдалица, вынужденная как-то выживать в паутине интриг. Иногда Екатерина даже перебарщивает в этом своем старании представить себя невинным ребенком. Так, она на полном серьезе заявляет, что вплоть до замужества она не знала, чем мужчины отличаются от женщин. Ха-ха. Верим.

  Во второй редакции образ Елизаветы Петровны сильно смягчен. Там в качестве главного антигероя Екатерина выводит своего мужа. Но в первой редакции Елизавета изображена с беспощадной иронией. Она постоянно капризничает, думает только о нарядах, чуть что кричит и может отправить человека в ссылку за одно неосторожное слово. К молодой невестке она постоянно придирается, отчитывает ее за долги и удаляет от нее всех преданных ей людей. Но самый кошмарный момент, когда она запрещает Екатерине печалиться по недавно умершему отцу ("императрица приказывает вам перестать плакать, ведь ваш отец не был королем").

  Еще она намекает на то, что Елизавета имела множество любовников и была падка на молоденьких красивых мужчин. А вот она, Екатерина, ни-ни! Сама невинность, даже и в мыслях никогда не было.

  В политических делах Елизавета Петровна ничего не смыслит. Да и куда ей! Она то на богомолье, то на балах. А правят в основном ее фавориты.

  В редакции начала 1790-х образ императрицы Елизаветы Петровны значительно улучшен. "Елизавета была одарена... живым, проницательным умом" и т.д. Но основа остается: она всё та же самодурша, которая завидует тем, кто моложе, умнее и красивее ее.

  Екатерина пишет, что никогда не любила жаловаться и не позволяла никому ее жалеть. С ее слов, у нее был живой и веселый характер. Но ее мемуары — это бесконечный поток жалоб! К тому же она чуть что — сразу плачет. Она часто припоминает, как на нее понапрасну кричала мать. Несколько раз с обидой повторяет моменты, когда императрица Елизавета заставляет переменить не понравившейся ей платье. А уж обидам на мужа нет числа! Например, однажды эгоистичный муж не закрыл занавеску кареты, а ведь у нее так болел зуб! Екатерина подробно описывает этот эпизод во всех красках.

  Образ своего мужа, великого князя Петра Федоровича, Екатерина вообще лепит как карикатуру. Он слабый, ребячливый и чуть ли не полоумный. Он постоянно играет с "куклами" (Екатерина так и пишет — с куклами, но думаю, она имеет в виду деревянных солдатиков). На жену он внимания почти не обращает, а всё время забавляется и дурачится. Некоторые его хулиганские выходки вызывают вопросы о состоянии его душевного здоровья. Екатерина безапеляционно заявляет, что ему нельзя было заводить детей ранее 25 лет, исходя из его физического и психического развития. Но чем больше она сгущает краски, тем меньше ей хочется верить. Такое ощущение, что очерняя мужа она просто пытается легитимизировать переворот 1762 года и последовавшее за ним убийство Петра III.

  Что меня удивило в записках?
  1) Множество откровенных подробностей (например, про частые запоры у императрицы Елизаветы Петровны, про болезненные "женские" дни у Екатерины и т.д.)
  2) Описание романа Екатерины с родным дядей! Ей тогда было 14 лет, он был на 10 лет ее старше. И он даже сделал ей предложение!
  3) Прямо очень отчетливо увидела в этот раз все "швы" и "нестыковки". В первой редакции она лепит себе образ веселушки-попрыгуньи, которая шалит и не может усидеть за книгой. Ее, невинного ребенка (у которой даже темечко не срослось, ах-ах!), тиранят и обижают. А она "бесконечно далека" от политики и только по воле провидения ей суждено было стать императрицей. Во второй редакции она уже серьезная и вдумчивая девушка, которая постоянно корпит над книгами и занимается саморазвитием (речь идет про одни и те же временные периоды!).

  Я абсолютно не упрекаю Екатерину — каждый правитель хочет выглядеть красиво в глазах потомков. Вот и ее "Записки" имеют очень четкую цель. Читатель должен невольно проникнуться к ней симпатией и увидеть в ней не амбициозную интриганку, а просвещенную страдалицу, чьи "невинные страдания" и "благородные порывы" оправдывают будущий переворот и гибель ее мужа. В этом — хитрый замысел мемуаров. Они не просто фиксируют события, а манипулируют ими, превращая личную историю в универсальный миф о сильной женщине, выстоявшей в мире мужчин-интриганов и женщин-самодурш.

  И, признаюсь, это работает. Даже через века у многих в сознании преобладает именно тот образ Екатерины, который был начертан ей самой.

  26

  209