Рецензия на книгу

• 

  penka_mary20 ноября 2025 г.

  Тёплый и уютный роман о взрослении в эпоху перестройки

  Я не жила в Москве конца 80-ых. И в 90-ых тоже не жила. Я вообще поселковая девочка с Крайнего Севера. Но эта эпоха – и моё детство тоже. И пусть в нем не было трамвая № 26 и бистро «Минутка», я и на первомайские демонстрации ходила, и сеансы Кашпировского помню, и даже в пионеры не хотела вступать, как некоторые герои книги. Поэтому на пару вечеров с головой провалилась на -дцать лет назад. Я снова в начальной школе, а мама и папа – моложе, чем я сейчас.

  
  «Двери трамвая сомкнулись и, скрежеща по рельсам, двадцать шестой покатил в противоположную от папы сторону. Маша забралась с коленями на пустое заднее сиденье и, прильнув лбом к стеклу и прижимая к груди пакет с гранатами, смотрела, как папина фигура становится все меньше и меньше».

  Роман Марии Даниловой, между прочим, финалиста Международной детской литературной премии имени В. П. Крапивина, чей девиз «Книга должна быть воспитателем души», состоит из небольших рассказов-зарисовок, которые в итоге складываются в одну картинку, ведь главные герои – дети пересекаются то в детском саду, то в школе, но в ненавистной музыкалке, или больничной палате. Их родители тоже как-то где-то знакомы, водят дружбу или соседствуют. И трамвайный маршрут № 26, как главное связующее звено этой советской цепочки.

  Гриша Школьник, Маша Молчанова, Ася Авербах, Олег Абрикосов, Наташа Черных.

  
  «Лена Бурова, ябеда и воображала, которой всегда доставалось все самое лучшее - и желтый шкафчик в раздевалке, и роль Снежной Королевы в новогоднем спектакле, и гольфы с кисточками, косилась на Машу со злорадной ухмылкой, остальные молчали, потупив глаза».

  У Гриши умирает старенькая и такая любимая собака. Маша влюблена то в Леонтьева, в белом костюме распевающего про дельтаплан, то в гардемарина Сашу Белова (есть вообще те, кто его не любил???), а ее родители разводятся. А Асины вообще надумали эмигрировать в Израиль, и как теперь расстаться с дедушкой, который отказывается покидать страну? Сын работника райкома Олежка сбегает с отчетного концерта в музыкальной школе, на который приглашены представители капстран, чтобы покататься с Гришей на горке.

  Наташа – левша, явление, с которым в советских школах нужно было бороться, как с проявлением демонизма. Она живет с мамой-педиатром в коммуналке, рядом с соседом-алкоголиком, и тайком вытаскивает модный Асин свитер с Микки-Маусом из посылки для пострадавших в страшном Спитакском землетрясении. А потом, когда её лучшая подружка Ася машет ей в аэропорту, Наташа умудряется протащить старинные и, конечно, запрещенные к вывозу, Авербаховские ложки и тайком всунуть их Асиной маме в карман пальто. Тут просто до слез.

  
  «Гришу кутали с особым пристрастием. Под меховую шапочку надевалась трикотажная, под шубку поддевался свитер и кофта, когда было совсем холодно, то между колготками и штанами пролегал слой рейтуз, так что ни разогнуться, ни повернуться было нельзя, можно было только сидеть, опершись на спинку санок, и смотреть по сторонам»

  В семье Гриши отчаянно копят на автомобиль, мечтая летом поехать на нем в Крым, но, когда талоны «выбрасывают», оказывается, что существовала альтернативная очередь, организованная ушлым папой Олега, и простые родители Школьника заветные «жигули» цвета охры так и не получили.

  Одни радостно наглаживают белые гольфы и белые банты, готовясь к вступлению в пионеры и встрече с Лениным в Мавзолее (любовь к Владимиру Ильичу, по словам их классной, Раисы Григорьевны, впитывается с молоком матери). Другие байкотируют это событие, не понимая смысла сего мероприятия, ведь, как говорит Машина бабушка, сейчас все равно всё развалится, а родители «диссидента» Гриши устали семьдесят лет жить во вранье. Тотальный продуктовый дефицит, острый квартирный вопрос, зарплаты, на которые не прожить.

  Новая эра. Свобода слова. Привычный мир, который вдруг начинает рушиться и «куда катится страна». Но двадцать шестой трамвай всё также бодро звенит по неизменному маршруту.

  Роман Марии Даниловой – такой пример «вспоминательной» прозы, ностальгирующей. Но, в отличие, от, скажем, того же Юрия Полякова, проза эта куда как более нежная и трепетная.

  10

  288