Рецензия на книгу

• 

  Mama_karla28 октября 2025 г.

  Образец цельности

  Главный герой - барселонец Адриа Ардевол - вырос в семье антиквара, где отец был суров и холоден, а мать постоянно была занята чем-то своим. Семья владеет редкой скрипкой Сториони, ее история тянется через века. Исследуя происхождение инструмента, герой попадает в поток пересекающихся повествований — от средневековых инквизиторских расправ до нацистских преступлений, где судьбы людей переплетаются с вещами и властью. Скрипка становится носителем памяти и вины, а любовь и карьера Адриа сталкиваются с вопросами зла и ответственности. Роман движется монтажными склейками по эпохам и голосам, а частная исповедь превращается в размышление о связи прошлого и настоящего, личного и коллективного.

  Большой, даже монументальный, по объему и по замаху историко-философский роман, который хочется немедленно рекомендовать всем. Хотя это непростое чтение, требующее внимания. Но поверьте, финал, в котором станет ясно, к чему были все параллели и все кажущиеся малозначащими детали, стоит и времени, и усилий.

  И это тот случай, когда книга попадает в безоговорочные 10 из 10. Потому что:

  Во-первых, неисчерпаемые и очень интересные для меня темы: память и вина, природа зла, шлейф, который тянется за злом десятилетиями, власть искусства, личный выбор человека перед лицом истории, цена знания итд.

  Во-вторых, мне очень нравятся книги, где в сюжете есть вещь-мотив, как скрипка в этом романе. Это и опора сюжета, которая связывает людей и эпохи, и стержень темы одержимости обладанием, и символ "передаваемого зла".

  В-третьих, главная интрига романа сохраняется до последней страницы. Не знаю, как это было с другими читателями, но я
  буквально до самого конца не понимала про вышеупомянутые склейки, про скачки от первого лица к третьему, про полифонию голосов в романе, про его нелинейность. А когда поняла, то хотелось сразу начать перечитывать с самого начала. Но надо все-таки, чтоб буря впечатлений улеглась. Тем более, что по тексту романа можно составить отдельный список для чтения. Он отсылает к Стефану Цвейгу, Примо Леви, Теодору Адорно, Мишелю Турнье, Гёте, Маркесу, Прусту и Золя. Кроме того, в романе много отсылок к Библии, много музыки, много латыни, но удивительным образом всё это не делает текст слишком сложным, слишком трудно читаемым. Читаешь медленно, но дураком себя не чувствуешь.

  И наконец, в-четвертых. "Я исповедуюсь", на мой взгляд, редкий пример необыкновенной цельности. И это, пожалуй, самое потрясающее и главное, чем книга меня так восхитила. Столько кусочков, параллельных и пересекающихся линий, деталей, обрывков фраз, персонажей (среди них есть даже игрушки) в финале складываются как будто в один гениальный кадр. В этой связи мне теперь не дает покоя один вопрос (к тем, кто читал роман): означает ли эта цельность также и то, что человек, чье сознание распадается на осколки, все-таки сохраняет цельность внутри себя? Или это только wishful thinking?

  17

  854