Рецензия на книгу

• 

  serzhsavelyev83

  29 сентября 2025

  Движущиеся картинки

  Если совсем коротко, то «Комикс» — это роман, который не предлагает читателю привычного «сюжета» в классическом смысле. У Ксавье О. Холлоуэя вместо последовательной истории получается то, что можно назвать медийным коллажем: роман до середины выглядит, как классический нуар, и там обрывается словом «Конец». После чего внезапно идут то обрывки киносценация, то стенограмма подкаста, то газетные вырезки, то репортаж, то герои вдруг выходят один за другими и дают интервью в стиле старого «Эсквайра». А в конце нас ждут титры и сцена после титров. Уже сами эти приёмы показывают, что Холлоуэй мыслит не как романист XIX или даже XX века, а как человек, выросший в эпоху блокбастеров, сериалов и стриминговых сервисов.

  В центре у него — шаблонный комиксовый город. Не то чтобы классический нуарный Нью Йорк или Чикаго, а скорее собирательный «ад мегаполиса»: со своими злыми мэрами, усталыми комиссарами, журналистами, попавшими под пресс обстоятельств, и с обязательной вспышкой катастрофы, которая нарушает привычный уклад.
  

  Пожалуй, сильнее всего работает та самая часть-интервью, которая почему-то назыается «Август», где герои друг за другом появляются на страницах, словно в полицейском досье или в подборке «портретов эпохи». Это придаёт книге ощущение паноптикума: будто мы смотрим на набор позерских масок, а не на людей. И в этом есть правда — ведь в современном мегаполисе зачастую  важнее не то, кто ты есть, а то, как ты выглядишь и какую роль играешь.

  Холлоуэй буквально всё превращает в кино: мучения героя описываются так, будто это кадры трейлера к блокбастеру. «Как в кино!» — реплика персонажа, отказывающегося верить в происходящее. Одного из персонажей зовут Файерс — и это явная отсылка к фильму «Сердце Ангела». Кровавая кульминация четвертой части незаметно из романного текста превращается в описание видеозаписи. И читатель охвачен двусмысленностью: так это жизнь или съемка?

  Чего роману, может быть, недостает:

  Многие персонажи остаются картонными — их можно описать в двух словах, и глубже они почти не раскрываются. Это намеренный ход, но он делает текст менее эмоциональным.

  Эстетизация насилия. Некоторые сцены слишком живописны, но за этим почти ничего не стоит. Да, это работает как приём разоблачения «шоу», но не хватает логики этих событий.

  Финал. Открытый финал без ощущения настоящего поворота, хотя и с предчувствием надвигающегося ужаса.

  Что удаётся:

  Форма. Холлоуэй виртуозно играет с медийным коллажем: перед нами пародийная сборка из сценарных диалогов, заметок, вырезок, интернет-стримов, подкастов. Этот набор создаёт ощущение привычной сегодня информационной среды.

  Современность. Роман говорит именно о сегодняшнем времени: о том, как катастрофа превращается в зрелище, а зрелище — в способ отчуждения от действительности. Сама по себе катастрофа никому не интересна. Она привлекает внимание только как зрелище, да и то всего лишь на короткие эпизоды между потреблением вина и заказа еды из ресторанов.

  Психологизм. Что же противопостовляет Холлоуэй этому хаосу? Удивительно, но это любовь. Любовь спасает одних, а для других становится приговором. Самые трогательные моменты романа связаны с чистыми эмоциями влюбленных, а хаосу противостоит простое человеческое общение между друзьями, один из которых в финале «Режиссерской версии» дает нам всем ответ, как жить в этом мире (очень сильный эпизод, как и "Сцена после титров").

  «Комикс» — роман необычный, сложный и требовательный. Он ближе не к классической прозе, а к чему-то вроде литературного сериала Apple TV, собранного из монтажных кусочков и стилизованного под кино и репортаж. Да, у него есть слабые стороны, но в целом это интересный опыт современного урбанистического письма, где литература пробует работать как монтажная студия и как медиаплатформа. Чтение «Комикса» — не всегда комфортное, но точно дающее пищу для размышлений о том, как устроены катастрофы в XXI веке и как они превращаются в движущиеся картинки комикса, на которые мы смотрим в удобном кресле дома, попивая сиру или пинотаж.

  5 понравилось

  167