Рецензия на книгу

• 

  aruar

  23 сентября 2025

  Вечно молодой, вечно пьяный

  Был в моей юности период, когда, бросив университет, я работал на складе сантехники и считал себя писателем. Я жил у университетского друга, которому посчастливилось владеть комнаткой в общежитии. По вечерам мы возвращались с работы, пили, потом шли встречаться с другими университетскими приятелями, обсуждали, смотря с чьими приятелями встречались – моими или его, теорию интертекстуальности или теорию струн, пили, гуляли по ночному Вильнюсу, пили, и где-то под утро заявлялись в круглосуточную пиццерию, где заведующей была моя университетская однокашница, бросившая студенчество ещё раньше меня. На следующее утро всё повторялось. Не помню, чтобы я тогда что-то писал. Это казалось необязательным. Всё казалось необязательным. Секс, деньги, признание – ни за чем этим не стоило гнаться. Оно всё должно было прийти само – если просто продолжать быть собой и позволять жизни случаться. Мы продолжали. Мы шли на работу, возвращались, пили и шли гулять по ночному Вильнюсу… У меня, в итоге, не получилось. Я повзрослел. Ночной Вильнюс – восхитительное место, но всё-таки не Карибы. Живи мы в Пуэрто-Рико, и работай я не на складе, а в любой, самой занюханной газетёнке – уверен, всё сложилось бы по-другому.

  
  ... sounds of life and movement, people getting ready and people giving up, the sound of hope and the sound of hanging on, and behind them all, the quiet, deadly ticking of thousand hungry clocks, the lonely sound of time passing in the long Caribbean night.

  А может и нет. Кто знает? В любом случае, воспоминания об этом периоде моей юности нахлынули и постепенно наполняли меня в процессе чтения «Ромового дневника». Пусть Полу Кемпу, главному герою и книжному альтер эго автора, в романе за тридцать, пусть он периодически порывается рассказывать, какой он опытный и всего повидавший, пусть большинство его коллег и случайных приятелей даже старше его – не стоит обманываться. «Ромовый дневник» – не про умудрённый цинизм и безамбициозное существование сбитых или так и не взлетевших лётчиков. Самому Хантеру Томпсону, когда с ним происходили легшие в основу романа события, было чуть больше двадцати и основная работа над романом велась тогда же. «Ромовый дневник» – про юность души, про то состояние, когда жизнь представляется бурной полноводной рекой, по которой, как щепку, несёт человека течением и единственное, что хоть сколько-то от него зависит – как глубоко он будет уходить под воду и как часто он будет всплывать на поверхность. И даже это зависит от него лишь частично.

  По сути, наверное, в этом нет ничего нового и уникального. О восхитительной беспредельной внутренней свободе, которую дарует обречённость и неспособность противиться внешним обстоятельствам, писали многие. Разница только в самих обстоятельствах. Для Ремарка это была война. Для Довлатова – советская система, для Керуака – система американская. Но для Томпсона всё это слишком мелко, всё это – войны, политика, экономика – лишь частные проявления трагедии. Не случайно, главная внутренняя трагедия Пола Кемпа посвящена метаниям быта – противоречивым желаниям обзавестись собственным углом, комфортом, машиной и в то же время стремлению оставаться лёгким на подъем бродягой, чьё барахло – две сумки и пишущая машинка. Герои «Ромового дневника» вступают в пассивную борьбу с самой главной, с самой страшной обреченностью – с необходимостью взрослеть. Их пьяный ромовый бунт – за право оставаться вечно молодыми. Карибы уже слишком испорчены Америкой – капиталистами и милитаристами – но всё-таки, если очень захотеть, то Пуэрто-Рико ещё может сойти за остров Нетинебудет. Главное – не трезветь. Никогда не трезветь. Удивительно, как Джонни Депп – друг Хантера Томпсона, патентованный исполнитель всех его альтер эго в кино – проложил мост между двумя этими островами, сыграв cэра Джеймса Барри за несколько лет до роли Пола Кемпа.

  
  It was almost May. I knew that New York was getting warm now, that London was wet, that Rome was hot - and I was on Vieques, where it was always hot and where New York and London and Rome were just names on a map...

  «Ромовый дневник» – пожалуй, не самый интересный роман, не самый глубокий роман и даже не самый бунтарский роман. Это роман начинающего молодого писателя о молодости, о взрослении, о принуждении к конформизму. Он не хуже тысяч других подобных романов, но, пожалуй, и не лучше многих из них. Возможно, главная особенность «Ромового дневника» – последующая биография его автора, как мало ни ценившего свою душу, так и не продавшую её за яхту и прочие блага взрослого мира. Доказавшего, что всё-таки можно не взрослеть. И не только на Карибах.

  32 понравилось

  0

  724