Рецензия на книгу

• 

  reader-1149926515 сентября 2025 г.

  1988 год. Жизнь подростка Германа Рымбаева круто меняется, когда он с родителями переезжает из маленького уютного Краснославска в крупный город, где:

  " ...само название «спальный район»  усиливало ощущение какой-то коллективной усыпальницы. Повсюду стоял удушливо-сладковатый запах жженой резины и мазута, словно умер неодушевленный предмет, какой-нибудь гигантский механизм с дизельным сердцем"

  Постепенное вливание в новое общество, обнаруживание и последующие развитие навыков, ценных в уголовной мелко-хулиганской среде, формирование ложного представлении о чести и достоинства, всё это в накопительно-критичной массе должно привести ко вполне предсказуемым плачевным последствиям. Однако, судьба главного героя непостижимым образом превращается в сюрреалистично-рекурсивную историю, в которую он проваливается, как

  "... в какой-то бесконечный колодец, только не я падал в нем, а он находился во мне, где-то внутри, в пищеводе".
  Происходящее кажется непрекращающимся кошмаром, но ткань ирреального мира настолько плотная, что в его действительности сомневаться не приходиться.

  В грубом пацанском романе, ссаднящем рассеченными бровями и кровоточащими разбитыми носами, Елизаров говорит не о проблемах воспитания, а в первую очередь о человеке. Он, этот самый человек, хочет быть увиденным и услышаным с юных лет. И не назидательным умом взрослого, что как:

  "методический сборник, от которого нельзя было ничего добиться, кроме того, что в нем написано",

  а сердцем.
  В речи автора, произнесённой посредством романа, отсутствуют поучительная интонация. А также не чувствуется, что он пытается обвинить родителей, воспитателей, педагогов, просто взрослых людей, которые не могут найти общий язык с подростком. И уж тем более показать всем истинный и едино верный путь, по которому следует идти. Писатель лишь напоминает, что этот путь существовал изначально. Был, есть и будет. Просто система на своей бездушной машиной  сбила направляющий указатель. На нем крупными буквами было написано "Человеческое отношение"

  "— Странные это были люди — врачи. Они словно не понимали, что перед ними просто затравленный угрюмый мальчик, оставленный даже собственной матерью. Один во враждебном мире. Никто не сказал ему доброго слова, не улыбнулся — на него смотрели как на опасного больного зверька. Чего они ждали. Раскаяния, слез? Поинтересовался ли кто-нибудь каково ему на душе?"

  "Как же все у вас просто получается?! Линейкой человека измерили, килограммы взвесили, душу ногтем поскребли — и в утиль списали! Хороши, ничего не скажешь!'

  5

  226