Рецензия на книгу

Деревья остаются

Верена Штёссингер

(0)

Bookovski
5 сентября 2025
«Деревья остаются» – довольно типичная книга о путешествии памяти. Если вам на ум сразу пришли Зебальд или Осбринк, то ваша мысль двигается в правильном направлении. Однако Штёссингер, в отличие от большинства писателей, работающих с подобной литературой, написала не о собственном опыте, а об опыте мужа, что позволило ей сделать текст ёмким, сжатым, словно бы наполненным безвоздушным пространством, но при этом с ощутимой фикциональной составляющей. В книге много фактов, событий и при этом большое количество как конкретных вопросов, так и довольно абстрактных мыслей о том, как память отбирает то, что нужно запомнить, и где остаётся всё то, что она по какой-то причине отвергла.
Юрген, главный герой этого романа, отправился в бывшие Данциг и Кёнигсберг с одной целью – «восполнить пробелы, провалы», «зияющие в его воспоминаниях о прошлом и в его рассказах». Его путешествие на восток должно было стать для него одновременно свиданием и прощанием: «он знал, что эта поездка принесёт не только радость, но, главное, она должна была принести облегчение». Мальчиком похоронивший мать, брата, тётю и бабушку, сосланный из родной местности в далёкий Берлин, не понимавший, кем был его немецкий отец (тот очевидно был как-то связан с SS, хотя никогда не носил форму и женился на женщине с еврейскими корнями), он наконец готов узнать правду о своей семье.
Роман Штёссингер вышел тринадцать лет назад, и не то, чтобы прогремел. Сейчас же, на волне повального интереса к темам исторической памяти и боли, передающейся по наследству из поколения в поколение, он как будто обрёл вторую жизнь и внезапно вписался в тренды. В прошлом году режиссёрка Юлия фон Хайнц привезла на Берлинале фильм «Моя семья» – экранизацию отчасти автобиографического романа Лили Бретт «Слишком много мужчин». В ней Стивен Фрай и Лина Данэм сыграли отца и дочь, прилетевших из США в Польшу, чтобы увидеть места, где семья жила до Освенцима и миграции в Новый свет. Герой Фрая, как и Юрген Верены Штёссингер, не всегда готов к тому, что видит, и часто отклоняется от маршрута, чтобы хоть чуть-чуть отсрочить неизбежное. Он также неохотно говорит о прошлом, явно раздражается отвечая на вопросы о нём и так же увиливает от попыток помочь разобраться в рое воспоминаний.
И у Штёссингер, и у Хайнц получился деликатный разговор о боли, которую сложно проговорить, но можно усадить рядом и помолчать. Молчание, как и уходящие кронами в небо деревья, и «такой же» свет в обоих случаях стало важным символом присутствия в мире того, что хоть и не артикулировано, и не визуализировано, всё равно существует, как корни, спрятанные глубоко под землёй и питающие дерево сверху. И, возможно, именно в этой невозможности получить прямой ответ, в смирении с отсутствием какой-либо возможности что-то узнать и заключается подлинное примирение со своим прошлым.
22 понравилось
0
338

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Деревья остаются

Верена Штёссингер

(0)

Bookovski
5 сентября 2025
«Деревья остаются» – довольно типичная книга о путешествии памяти. Если вам на ум сразу пришли Зебальд или Осбринк, то ваша мысль двигается в правильном направлении. Однако Штёссингер, в отличие от большинства писателей, работающих с подобной литературой, написала не о собственном опыте, а об опыте мужа, что позволило ей сделать текст ёмким, сжатым, словно бы наполненным безвоздушным пространством, но при этом с ощутимой фикциональной составляющей. В книге много фактов, событий и при этом большое количество как конкретных вопросов, так и довольно абстрактных мыслей о том, как память отбирает то, что нужно запомнить, и где остаётся всё то, что она по какой-то причине отвергла.
Юрген, главный герой этого романа, отправился в бывшие Данциг и Кёнигсберг с одной целью – «восполнить пробелы, провалы», «зияющие в его воспоминаниях о прошлом и в его рассказах». Его путешествие на восток должно было стать для него одновременно свиданием и прощанием: «он знал, что эта поездка принесёт не только радость, но, главное, она должна была принести облегчение». Мальчиком похоронивший мать, брата, тётю и бабушку, сосланный из родной местности в далёкий Берлин, не понимавший, кем был его немецкий отец (тот очевидно был как-то связан с SS, хотя никогда не носил форму и женился на женщине с еврейскими корнями), он наконец готов узнать правду о своей семье.
Роман Штёссингер вышел тринадцать лет назад, и не то, чтобы прогремел. Сейчас же, на волне повального интереса к темам исторической памяти и боли, передающейся по наследству из поколения в поколение, он как будто обрёл вторую жизнь и внезапно вписался в тренды. В прошлом году режиссёрка Юлия фон Хайнц привезла на Берлинале фильм «Моя семья» – экранизацию отчасти автобиографического романа Лили Бретт «Слишком много мужчин». В ней Стивен Фрай и Лина Данэм сыграли отца и дочь, прилетевших из США в Польшу, чтобы увидеть места, где семья жила до Освенцима и миграции в Новый свет. Герой Фрая, как и Юрген Верены Штёссингер, не всегда готов к тому, что видит, и часто отклоняется от маршрута, чтобы хоть чуть-чуть отсрочить неизбежное. Он также неохотно говорит о прошлом, явно раздражается отвечая на вопросы о нём и так же увиливает от попыток помочь разобраться в рое воспоминаний.
И у Штёссингер, и у Хайнц получился деликатный разговор о боли, которую сложно проговорить, но можно усадить рядом и помолчать. Молчание, как и уходящие кронами в небо деревья, и «такой же» свет в обоих случаях стало важным символом присутствия в мире того, что хоть и не артикулировано, и не визуализировано, всё равно существует, как корни, спрятанные глубоко под землёй и питающие дерево сверху. И, возможно, именно в этой невозможности получить прямой ответ, в смирении с отсутствием какой-либо возможности что-то узнать и заключается подлинное примирение со своим прошлым.
22 понравилось
0
338

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Деревья остаются

Верена Штёссингер

(0)

Bookovski
5 сентября 2025
«Деревья остаются» – довольно типичная книга о путешествии памяти. Если вам на ум сразу пришли Зебальд или Осбринк, то ваша мысль двигается в правильном направлении. Однако Штёссингер, в отличие от большинства писателей, работающих с подобной литературой, написала не о собственном опыте, а об опыте мужа, что позволило ей сделать текст ёмким, сжатым, словно бы наполненным безвоздушным пространством, но при этом с ощутимой фикциональной составляющей. В книге много фактов, событий и при этом большое количество как конкретных вопросов, так и довольно абстрактных мыслей о том, как память отбирает то, что нужно запомнить, и где остаётся всё то, что она по какой-то причине отвергла.
Юрген, главный герой этого романа, отправился в бывшие Данциг и Кёнигсберг с одной целью – «восполнить пробелы, провалы», «зияющие в его воспоминаниях о прошлом и в его рассказах». Его путешествие на восток должно было стать для него одновременно свиданием и прощанием: «он знал, что эта поездка принесёт не только радость, но, главное, она должна была принести облегчение». Мальчиком похоронивший мать, брата, тётю и бабушку, сосланный из родной местности в далёкий Берлин, не понимавший, кем был его немецкий отец (тот очевидно был как-то связан с SS, хотя никогда не носил форму и женился на женщине с еврейскими корнями), он наконец готов узнать правду о своей семье.
Роман Штёссингер вышел тринадцать лет назад, и не то, чтобы прогремел. Сейчас же, на волне повального интереса к темам исторической памяти и боли, передающейся по наследству из поколения в поколение, он как будто обрёл вторую жизнь и внезапно вписался в тренды. В прошлом году режиссёрка Юлия фон Хайнц привезла на Берлинале фильм «Моя семья» – экранизацию отчасти автобиографического романа Лили Бретт «Слишком много мужчин». В ней Стивен Фрай и Лина Данэм сыграли отца и дочь, прилетевших из США в Польшу, чтобы увидеть места, где семья жила до Освенцима и миграции в Новый свет. Герой Фрая, как и Юрген Верены Штёссингер, не всегда готов к тому, что видит, и часто отклоняется от маршрута, чтобы хоть чуть-чуть отсрочить неизбежное. Он также неохотно говорит о прошлом, явно раздражается отвечая на вопросы о нём и так же увиливает от попыток помочь разобраться в рое воспоминаний.
И у Штёссингер, и у Хайнц получился деликатный разговор о боли, которую сложно проговорить, но можно усадить рядом и помолчать. Молчание, как и уходящие кронами в небо деревья, и «такой же» свет в обоих случаях стало важным символом присутствия в мире того, что хоть и не артикулировано, и не визуализировано, всё равно существует, как корни, спрятанные глубоко под землёй и питающие дерево сверху. И, возможно, именно в этой невозможности получить прямой ответ, в смирении с отсутствием какой-либо возможности что-то узнать и заключается подлинное примирение со своим прошлым.
22 понравилось
0
338

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.