Рецензия на книгу

• 

  mrubiq5 сентября 2025 г.

  А будущее?

  Эту книгу я встретил в нужное время. С одной стороны, я набрался жизненного опыта и понимания, и с другой стороны, воспринимаю вопросы осмысления общего прошлого (и особенно общего настоящего, которое рано или поздно станет прошлым) как чрезвычайно острые и значимые для меня лично.
  Николай Эппле (как мне кажется) написал близкую к идеальной книгу, посвященную работе с прошлым. Балансируя между академическим и публицистическим подходами, он не сваливается в научный сухой стиль, но и не делает выводов без тщательно проговариваемых и обосновываемых предпосылок. Структурно книга сделана по ОРИП (расскажу потом в истории), и в целом, и в каждой главе следует цепочке факт-эмоция-осознание-действие. Автор справедливо замечает, что опыт Германии, самый наглядный и известный, мало помогает понять российскую ситуацию, и рассматривает положение в других странах, где народ так же нуждался в том, чтобы подвести черту под прошлым и жить дальше, сохранив единство и самоидентичность.
  Я не знаю, в чем причина столь сильного влияния травм прошлого на поведение человека и общества в настоящем, но факт есть факт. Наверное, это находится в сфере иррационального и связано с невыводимыми из логики первопричинами действий, мотивациями. Как человек, подвергшийся насилию в детстве, испытывает трудности с построением отношений, например, с доверием, так и общество, пережившее в своей истории страшные масштабные события, террор, насилие, испытывает проблемы с самоопределением.
  Я не знаю как вам, а мне, в зрелом возрасте, очень тяжело принять тот факт, что не инопланетяне, не чужеземцы, а граждане моей страны уничтожили несколько миллионов граждан (и искалечили жизни нескольким десяткам миллионов) моей же страны менее чем 100 лет назад. Только за то, что они придерживались других политических взглядов, были не той национальности, верили не в того бога – то есть за убеждения, а не действия! Как мне дальше жить в стране, в которой до сих пор ставят памятники вдохновителям этих политических репрессий, а люди во власти продвигают нарратив о сильной руке, примате государственных интересов над правами личности, необходимости единомыслия?!
  Вот на эти, грубо говоря, вопросы и отвечает книга. Россияне не одиноки. В других странах происходили и более страшные вещи – геноцид по национальному признаку, диктатура, апартеид, безнаказанность режима… В Китае, например, с его миллиардным населением счет жертвам репрессий идет на десятки и даже сотни миллионов. И, похоже, общества в таких странах нуждаются в каком-то согласии и примирении, потому что жизнь не останавливается, мобильность ограничена, надо жить дальше.
  Первое, за что я очень благодарен Николаю Эппле – за рассказ о том, как происходила и происходит работа с памятью в других государствах. Помимо канонической, но вовсе не типичной Германии, он говорит об Аргентине и хунте, Испании и Франко, ЮАР и УБУНТУ, Японии и Хиросиме, Польше и холокосте. Разные ситуации, разный фон, разный менталитет, разные действия, разные последствия. Разная текущая ситуация. Расширяет сознание и понимание, да.
  Второе – это проведенная автором параллель между индивидуальным и общественным, между личным опытом и опытом народа, между памятью семьи и памятью страны. Аналогия не может быть полной, но через нее легче понять основные аспекты: забвение не лечит, отрицание не помогает, внешнее давление не способствует. Ключевыми являются эмоциональное переживание, благодарность за доброе, осуждение неприемлемого, принятие, одним словом. Очень помогает внешняя поддержка – моральных авторитетов, родителей, власти. Очень нужны действия, особенно совместные – овеществление памяти, предметное взаимодействие с оппонентами.
  Третье – это (на мой взгляд) вполне разумные, неэкстремистские предложения, что можно (было [бы ]) сделать в России, чтобы преодолеть «неудобное прошлое».
  Чтение книги помогло мне ответить на один, очень мучивший меня вопрос – чем мы (русские) хуже других, почему у нас такая ухабистая и жестокая история… Ответ очень воодушевляющий – мы не хуже, мы (примерно) такие же. Нет какого-то глобального разрыва в этике между русским, немцем, японцем, аргентинцем и т.д. Мы все в первую очередь люди, потомки выживших в эволюционном отборе, в ходе которого мораль была, видимо, не последним фактором. Но мы отличаемся от других характером государственного устройства. Авторитарная власть, отсутствие возможности политического влияния, породили в людях отсутствие ответственности, «выученную беспомощности» на общественном уровне. И, поскольку для танго нужны двое, любой следующий режим рано или поздно соскальзывал в этот паттерн, назначая себя единственно знающим как лучше. Мне кажется, что Эппле прав в том, что такое «отсутствие гражданственности» одна из основных причин отказа от принятия, признания своей ответственности за совершенные в прошлом злодеяния.
  Мы не одиноки в таком подходе, японцы вообще довели его до предельной степени: по приказу императора они готовы были и совершать харакири и убивать женщин и детей. А потом, по приказу американских оккупационных властей, так же дружно и ответственно стали исповедовать демократию. И придерживаются ее до сих пор.
  И, наверное, самый главный вывод из книги – выход есть! Безысходности нет. Было бы желание и воля. Даже при таком неудобном прошлом и пугающем будущем.

  65

  424