Рецензия на книгу

• 

  AntesdelAmanecer

  25 августа 2025

  «Ну же, Дороти! Вперед! Пожалуйста, не трусь!»

  Я не раз признавалась, что испытываю слабость к ранним произведениям писателей, написанным до того, как они успели прославиться. В них сквозит осторожная наивность, автор словно прощупывает почву под ногами, готовит грунт или дорогу (или что там готовят?) для своих главных трудов. Конечно, у всех складывается по-разному. Кто-то, возможно, сразу пишет свой лучший, а иногда и единственный роман. Но в случае с Джорджем Оруэллом "Дочь священника" именно из тех ранних романов, которым недоволен автор, а я получаю гарантированное удовольствие. Ведь в романе многое видно из того, что появится позже, когда из внимательного, даже въедливого, наблюдателя-реалиста Оруэлл превратится в едкого сатирика и мудрого предсказателя. Не мудрено, что насмотревшись на удручающую ум и сердце действительность, ничего не остаётся, как сменить реальную картинку на гротесковую.

  Что сказать о самом романе? Мне с первых строчек понравился язык и стиль, и сюжет. Передо мной возникла живая история об обычной девушке, Дороти Хэйр, дочери провинциального священника англиканской церкви. Папаша, тот ещё тиран и мракобес, оставшись без жены, все заботы по дому и общественной жизни прихода взвалил на Дороти. А та не считает возможным отклониться от своих обязанностей и тянет лямку, боясь попросить у отца денег, чтобы заплатить лавочникам, терпит его брюзжание по поводу еды и всего прочего (его преподобие Чарлз Хэйр вечно всем недоволен). Нет у Дороти любимого человека, о браке она не думает, а если и думает, то с неприязнью. Но есть у Дороти странный, почти сердечный друг, для разговоров по душам, небольшая отдушина от рутинных обязанностей - мистер Уорбертон - вдовец, местный интеллектуал, человек свободных мыслей и поведения, легко сносящий косые взгляды провинциальных блюстителей нравов.

  
  Откровенно говоря, редкие визиты в дом мистера Уорбертона доставляли ей удовольствие. Но визиты эти, разумеется, были очень редкими – не чаще раза в три-четыре месяца; ей не подобало водить откровенную дружбу с таким человеком. И всякий раз, перед тем как принять его приглашение, она выясняла, будет ли у него дома кто-нибудь еще.

  Дороти крутится словно белка в колесе, разъезжая на своих колёсах, то есть на своём велосипеде, с выполнением разных обязанностей, забывая о себе, своих правах и простом отдыхе.
  Человеческие силы имеют свой запас прочности, от нервного и физического истощения Дороти теряет память, и по стечению обстоятельств оказывается на улице, в самом прямом смысле. Ей приходится пройти путь бродяжки, пока она не вспомнит, кто она и сможет обратиться за помощью.
  Для меня всё , что случается с Дороти после потери памяти и до её возвращения в дом отца, носит ощущение длительного сна. Всё вокруг Дороти, до "сна" и во "сне", враждебно ей - её контролирует сначала отец, потом работодатели, за ней следят, подслушивают, читают письма и запрещают то одно, то другое. Особенно красочно вся эта слежка, с невозможностью иметь своё мнение, показаны в момент, когда Дороти работала учительницей. Чудовищно, но так, что всему веришь, описано преподавание в небольших коммерческих школах английской провинции. Хозяйка школы, миссис Криви, вслед за отцом, контролирует во всем Дороти, ломая в ней индивидуальность. Индивидуальность под запретом и в преподавании. Брошюры Шекспира, которые на свои личные деньги покупает Дороти для своих учениц, приговорены к сожжению. Родители прибегают с требованием запрета "непристойных Шекспиров" после того, как девочки заинтересовались простыми, на наш взгляд, вопросами о "материнской утробе", незнакомым словосочетанием, встретившимся в пьесе "Макбет". Только мне здесь уже слышны мотивы знаменитой оруэлловской антиутопии?

  Английский юмор или оруэлловская ирония тоже присутствует. Вызывает грустную улыбку то, как Дороти будит себя словами из псалма, переделанного под личный "будильник": «Ну-ка, Дороти, подъем! Нечего разлеживаться!».
  Что мне осталось не совсем понятно, зачем Дороти истязала своё тело (иголки, холодные ванные) и даже близко не подпускала мысли о возможном замужестве или физической близости. Допустим, что истязание это чисто религиозное, но англиканство, да и другие религии не запрещают брак дочкам священников. Они часто потом становятся женами священников и не только их. Такое неприятие своего тела - что-то очень личное в характере героини. Но что за этим стоит, я не поняла. Удивительным образом Дороти смогла избежать случайных связей в своей бродячей жизни, даже когда ей пришлось жить в доме, которому соответствует название публичный. Но так как бродячая жизнь воспринимается мною как сон Дороти, то это отнесу к причудам сна.

  Ничего не написала о том, что Дороти теряет свою веру с потерей памяти и вера не возвращается к Дороти после "пробуждения". Мне показалось, что то, что произошло с Дороти могло произойти в любой семье, не только в семье священника. И ещё мне показалось, что Дороти не теряла веру, либо ещё до потери памяти не имела веры, только не замечала этого. И этим Оруэлл, видимо, хотел показать, что для многих вера может стать и становится чисто внешним обрядом. Чувствуется, что автор знает не понаслышке о приходской жизни и работе небольших коммерческих школ. Хотя завещание Оруэлла не печатать этот роман говорит о том, что то, что ему хотелось показать, видимо, не достаточно удалось сделать. Так может быть думал автор. А я счастлива, что роман был опубликован и я смогла его прочитать. Он оставил светлое и грустное чувство недосказанности.
  

  100 понравилось

  21

  954