Рецензия на книгу

• 

  Daniel_Mur

  22 августа 2025 г.

  Во все времена можно жить, но не у каждого получается.

  Этот роман соединил всё, что я люблю: временной контекст, специфическую профессию, философские рассуждения. Даже главному герою, как и мне, 25. По этому поводу делается большой акцент на его юношеском максимализме, за который он даже сам себя порой корит. Взять даже его отношения с Гердой. Несёт какую-то чушь, укоряет, ревнует. Ведёт себя как ребёнок. Интересна любовная ветка и Изабеллой. Не в каждом романе прочитаешь про отношения с шизофреником. В какой-то момент начинаешь погружаться в её думы, улавливать её внутреннюю логику. А точно ли она больна?

  Очень много философских рассуждений, которые вплетены в повседневную жизнь. А жизнь на фоне происходит достаточно страшная, так как многие люди заканчивают её досрочно, потому что инфляция как цунами ежедневно сносит всё на своём пути.
  Написано тоже хорошо, никаких проблем с текстом я не испытывал. Даже входил в бесстраничный режим, когда не «10 страниц причитаю ещё и всё», а «уже 20 страниц прошло? ого».

  Тем было затронуто много, как и нарисовано образов, которые будут и дальше пробиваться из подсознания в сознание. Как и все те живые персонажи, хоть иногда я и путал имена.

  
  Осень и весна – самый выгодный сезон для торговцев похоронными принадлежностями: людей умирает больше, чем летом и зимой; осенью – потому, что силы человека иссякают, весной – потому, что они пробуждаются и пожирают ослабевший организм, как слишком толстый фитиль тощую свечу.
  …Разве вы не знаете, каковы три самые большие драгоценности нашей жизни?
  — Откуда же я могу знать, господин обер-прокурор, если я и самой жизни-то не видел?
  — Добродетель, юность и наивность! – безапелляционно заявляет Георг. – Если их утратишь, то безвозвратно! А что на свете безнадёжнее многоопытности, старости и холодного рассудка?
  — Бедность, болезнь и одиночество, — отзываюсь я и становлюсь вольно.
  — Это только другие названия для опыта, старости и заблуждений ума.
  Странное дело: если бы близкие при жизни иного покойника хоть наполовину так заботились о нём, как тогда, когда им от этого уже нет никакой пользы, трупы наверняка отказались бы от самых дорогих мавзолеев; но уж таков человек: по-настоящему он дорожит только тем, что у него отнято.
  Странно, думаю я, сколько убитых видели мы во время войны – всем известно, что два миллиона пали без смысла и пользы, - так почему же сейчас мы так взволнованы одной смертью, а о тех двух миллионах почти забыли? Но, видно, всегда так бывает: смерть одного человека – это смерть, а смерть двух миллионов – только статистика.
  А теперь забудь о полицейском, который в тебе сидит, как во всяком истинном сыне нашего возлюбленного отечества, и дай нам поесть.
  — Да, вот почему? – задумчиво повторяет Вернике. – Я тоже задаю себе нередко этот вопрос. Почему всё же оперирую больных, о которых известно, что операция им не поможет? Вы хотели бы составить список этих почему? Он был бы очень велик, среди них будет и вопрос: почему вы не допиваете свой стакан и, наконец, не заткнётесь? И почему вы не ощущаете этой ночи, а лишь свой незрелый ум? Почему рассуждаете о жизни вместо того, чтобы ощущать её?
  Как бы ни было неправдоподобно любое утверждение, если только на нём решительно настаивать, оно всегда оставит известный след…
  А кроме того, если женщина принадлежит другому, она в пять раз желаннее, чем та, которую можно заполучить, — старинное правило.
  …кто-то говорит из меня, кого я не знаю, может быть, это третьесортный автор мелодрамы или моё сердце, уже не ведающее страха.
  — Какая гордыня, — вдруг говорит Изабелла, — воображать, будто жизнь имеет начало и конец!
  — Это секрет. Но тебе я его открою: никогда не предпринимай никаких сложных ходов, если того же можно достичь более простыми способами. Это одно из самых мудрых правил жизни. Применять его на деле очень трудно. Особенно интеллигентам и романтикам.
  — Вовсе не бессердечный. Я циник. А разницу вам следовало бы знать. Мы ведь с вами работаем в одинаковой области. Цинизм – та же сердечность, только с отрицательным показателем, если я могу вас этим утешить.
  Поезд прокалывает темноту двумя огненными глазами.

  11 понравилось

  197