Рецензия на книгу

• 

  Pimonov_

  31 июля 2015

  По мотивам романа «Макулатура» Чарльза Буковски.

  В этот момент я помню все. Я помню, как впервые увидел ее. Шикарную женщину с самым потрясным задом из всех, которые мне приходилось когда-либо видеть. Леди Смерть. Даже сейчас, когда я ее вспоминаю этот ее зад, мне приходится сдержаться, чтобы не спустить штаны и не задуматься крепко на несколько минут… Я помню, как она вошла в мой кабинет. Платье обтягивало ее так, что чуть не лопалось по швам. А каблуки такие высокие, что смахивают на ходульки. Она шла, как пьяный калека, ковыляла по комнате. Головокружительная роскошь тела.
  — Селина читали? — спросила она.
  — Селин, — сказал я. — Хм-м.
  Читал ли я Селина… Было время, когда я целый год подряд читал всякую, по большей части, макулатуру, что самое страшное - по своей воле, потому что сам втянул себя в это дерьмо. Таковы были условия игры, в которой я даже не стал победителем… Так вот, в то время я прочитал Селина. И мне было, за что его искать. Поэтому я и взялся.
  — Я разыскиваю Селина, — повторила она. — Он мне нужен. Найдите мне Селина.
  — Он умер.
  Черт, возьми, этот мужик родился в 19 веке. Конечно, он умер! Через день после старика Хэма! Или наоборот… Хотя, если бы он был жив, мне бы было что сказать ему, это да…
  — Так почему вы не уверены, что Селин в самом деле жив?
  — Не знаю. Какой-то у меня с ним затор. Никогда такого не было. Может, я слишком долго в этом бизнесе. И вот пришла к вам. Мне вас хвалили.
  — И вы полагаете, что настоящий Селин жив? Он вам нужен?
  — Ужасно, малыш.
  Она точно сумасшедшая. Леди Смерть. Безумная. Но с потрясной задницей. Не поддается описанию. Не поддается ничему. Не мешайте мне сейчас. Я хочу о ней подумать.
  ***

  Дальше...

  
  И вот, спустя несколько довольно паршивых на вид и на вкус дней, Селин у меня. Кое-кто думал, что у меня ничего не получится. Кое-кто даже говорил, что меня убил какой-то Красный Воробей… Но не тут-то было! Старика Ника Билейна не так просто вывести из игры!
  Селин у меня. Вот, прямо передо мной. Да, на вид ему 40-50, но я знаю, что это он. Именно тот Селин. Луи-Фердинанд Селин, великий, как говорят, французский писатель 20 века. Сидит, крепко примотанный клейкой лентой к стулу. Я же говорил, что мне есть, за что его искать? У меня к нему всего лишь несколько вопросов. Мааааленьких вопросиков. А потом я позволю Смерти его забрать. Вернее, то, что от него останется.
  

  • Господин Селин… Я не читал всех ваших книг, поэтому благодарить буду лишь за одну, прочитанную мной – «Смерть в кредит»…

  
  От удара у него чуть не оторвалась голова. Он по инерции мотал ею из стороны в сторону еще минуту. Точно, как те китайские собачки на приборных панелях машин.
  

  • Вот скажите мне, как так вышло? Вы издали эту книгу в 1936 году, так? В этом же году Эрих Мария Ремарк издал своих «Трех товарищей». Величайшую книгу о дружбе и любви из всех существующих. Но, кроме этого, Ремарк вложил в роман предупреждение о надвигающемся фашизме. Он видел в фашистах то, что не видели многие, очень многие. А когда все прозрели, то стало бесконечно поздно. А что в свой роман вложили вы? Воспоминания о своем вечно обосранном заде?

  
  Если бы он не был привязан к стулу и спиной, он бы согнулся пополам от такого удара в живот. Как тот труп в книге, который везли в тележке. Согнулся бы как буква Z.
  

  • Ваш вечно обосранный зад, месье Селин. Об этом вы, кажется, упоминаете раз тысячу в своем романе… Я понимаю, что вы хотели сделать все реалистичным, таким, как в жизни, таким, как бывает на самом деле, не в сказках, да? Картинки из жизни, даже не картинки, а готовые фотографии.

  
  Он промычал что-то вроде «Э-а уа-ииии», и, кажется, я его понял.
  

  • Что вы говорите? «Мои»? Это ваши воспоминания? Да-да, кажется, я читал что-то подобное в конце книги. Вернее, начинал. Потому ваше жизнеописание второй раз я бы не осилил читать. Ну, разве что про бабушку. Единственный вменяемый ваш персонаж. Но все остальные? И начало вашей жизни? Вы думали, что после ваших описаний родителей люди начнут лучше относиться к своим собственным? Не тут-то было! Вы так хорошо описали своего отвратительного отца и свою полоумную мать… Так хорошо, что я начал искать сходства ваших родителей с моими собственными! И, что самое страшное, находил! Этого ли вы хотели добиться? Этому ли надо учить своих читателей? А теперь вы классик! И по вашим книгам тысячи людей учатся ненавидеть своих родителей и себя самих!

  
  Кстати, не подумайте, что Селин мычит, потому что я выбил ему зубы. Нет, что вы, я не изверг. По крайней мере, не настолько. Просто он сидит с тряпкой во рту. Уж не считаете ли вы, что я хочу вести с ним диалоги? Просто мне не нужны его ответы, они меня не интересуют. Если хотите, то для него я разыгрываю целый спектакль с этими всеми вопросами. Монолог героя-одиночки в ожидании Смерти…
  

  • Вот, кстати, ваши герои. Главный герой у вас никакой. Всю книгу он рассказывает про всяких уродов вокруг себя, а про него самого ничего не становится ясно. Как только думаешь, что поймал за хвост характер этого героя, как он тут же ускользает? Что о нем можно сказать? Что он любит жрать, бухать и трахаться. Что он чего-то нахватался по верхушкам у тех, с кем он был рядом, но даже впечатление вменяемого человека произвести не может. Да и вменяемых людей нет во всей книге! Даже эта ваша бабушка со своими арендными домами, даже она! И родители туда же! И первые работодатели! И Англия со всеми описанными там англичанами!

  
  Не надо мне так спешить. Я, кажется, нанес ему длинной очередью ударов тридцать по почкам. Надо остановиться ненадолго, а то еще этот проклятый французишка не дождется заказчицы…
  

  • Господи, да измени вы хотя бы одного персонажа, вы бы сделали прекрасный роман! Ну что вам стоило сделать нормальным хотя бы работодателя этого вашего, воздухоплавателя, черт, забыл его имя… Нет, при всем том, что это прекрасно осведомленный обо всем на свете человек, интереснейшая, культовая личность, он еще игрок и извращенец. Вы знакомите читателей с ярчайшим персонажем, но, кажется, лишь для того, чтобы полкниги втаптывать его в грязь и под конец убить. Зачем это? Вам не приходило в голову, что стоило подождать хороший сюжет и написать хорошую книгу, а не эти помои в шестьсот с лишним страниц?... Или вот его жена? Да вы просто нарушили все каноны литературы, описав его жену, вот что! Понимаете, у таких пропащих мужей, как этот любитель воздушных шаров…не подсказывайте, сам вспомню имя!...должны быть просто ангельские жены! А не гусары с пышными усами и бородой, как у вас в романе. Жены таких ублюдков должны быть кроткими как агнцы и лучиться добротой! Они должны быть как луч света во всей этой чертовой книге.

  
  Больше я не буду бить его по голове. После каждого удара он ею машет так, что у меня начинается морская болезнь, без шуток!
  

  • Даааа… Я вспомнил сцену с блевотиной… Она вам кажется весьма удачной, не так ли? Целый пароход тошнит друг на друга, они блюют вокруг себя, на себя, мимо себя, друг на друга! На штаны, на куртки, друг другу во рты! Вы так натуралистично это показали! Даже описали подробно вкус каждого потока рвоты!

  
  Если несильно бить Селина в ухо раз в 15 секунд, его голова совершает колебания одинаковой частоты и длины. Настоящий вечный двигатель. Как раз такой, какой кратко описывался в книге.
  

  • Вы же могли все исправить, вы же так хорошо дали читателю надежду, рассказывая про сокровища затонувших, про такого милого в середине книги чудака-кюре. Вы бы могли всю эту мерзость перекрыть свежим ветром и поиском сокровищ. Вы бы дали читателю надежду. Что в его такой же мерзкой, как ваша книга, жизни, есть место прекрасному… А вы что сделали? Кюре оказался сумасшедшим, да еще и вором, о прекрасной мечте позабыто… Вы разбили мне тогда сердце, месье.

  
  Злоба моя немного приутихла. Конечно, это не повод для того, чтобы перестать его бить. Значит, бить его я буду просто так, на правах сильного. Потому что есть за что. А потом и ярость вернется… У Селина через кляп текла струйка отвратительной на вид слюны. Это было действительно мерзко. Мерзость, как и его книга.
  

  • Зачем вы вообще написали такую мерзость? Читателя же тошнит от абсолютно каждой страницы романа, каждой! Вы, наверное, почувствовали себя этаким «разоблачителем нравов», показав Францию такой, какой видели ее вы, да? Знаете, где я никогда не побываю с туристическим визитом? Во Франции, мой друг! В прекрасной, милой сердцу Франции! Потому что теперь с высоты Эйфелевой башни я буду видеть ваши кишащие вшами улочки. На Елисейских полях я буду видеть толпы развратных людей. В Лувре я буду лицезреть клубки червей на лице Моны-Лизы… Зачем вы это сделали? Ради чего? Какой это вид искусства? И что есть ее цель?...

  
  Мне вдруг стало грустно. Ведь все, что написал в этой книге Селин, правда. Правда не только про жизни миллионов людей, но и про мою собственную жизнь. Такая же грязь, нескончаемые физиологизмы, пьянство и разврат... Но разве стоит человека окунать лицом в его собственную никчемность? В его собственное дерьмо? Нет, для каждого человека должна быть хоть капля надежды. Иначе жизнь превращается в смерть, купленную при рождении в кредит. Именно, в кредит, а не в рассрочку. Просто потому что человек за свою жизнь платит гораздо больше, чем получает. Бесконечные проценты грязи, боли и тоски.
  

  • Вы можете говорить сколько угодно, что литература бесцельна. Но есть множество книг, которые сделали человека лучше, чем он был. Значит, все же цель, хоть и подсознательная есть? Вы не думали об этом? Вы же образованный человек, врач…

  
  У меня, кажется, закончились претензии к Селину, раз я начал взывать к его образованию. И запал его бить закончился, я уже немного устал. Это не значило, что я не хотел еще помучить его, ведь то, что он написал, было сродни литературному изнасилованию. А за такое я не могу простить человека просто так… Взгляд мой упал на стопку листов на моем столе – биографию Селина, распечатанную на печатной машинке. Вот откуда я возьму еще эмоции для продолжения! Я погрузился в чтение и почти в самом конце нашел то, что мне было нужно! Это действительно привело меня в настоящую ярость.
  

  • Ах, да! Я не знал этого раньше, но узнал только что! Вы же отпетый антисемит! Отрицали с пеной у рта Холокост! Какой вы яркий человек, выдающаяся личность! Правы были ваши родители, вы действительно не человек! Вот за это я, пожалуй, не буду ждать прихода госпожи Смерти, а укокошу вас сам!

  
  Я повернулся к столу, чтобы достать из него свой револьвер. Я только начал открывать ящик, как вдруг дверь в мой кабинет буквально вылетела из петель. От ударной волны я упал на пол. В проеме стояла Леди Смерть. Встать я почему-то не мог. Я не растерялся и сказал прямо с пола:
  — Я нашел его для вас. Что теперь, Леди?
  — Молодец. Я не могу оставить его тебе. Но отныне ты будешь под присмотром. Моим. Ты в хороших руках. Прощай, Билейн, я была рада знакомству.
  — Да…
  Леди стояла надо мной. Огромная, как Колосс Родосский. Этого не может быть, подумал я. Такое не должно происходить с людьми. Нет, такое не должно происходить.
  А потом, глядя на меня, Леди Смерть подняла свою шикарную ногу с огромным каблуком.
  Это не так должно происходить, снова подумал я. Каблук поднялся почти до потолка, а потом опустился мне прямо между глаз. Прямо как выстрел из ружья. Тут же погас свет, и смолкли все звуки. Кроме одного. Селин тихо смеялся. Проклятый засранец.

  20 понравилось

  0

  608