Рецензия на книгу
La plus secrète mémoire des hommes
Мохамед Мбугар Сарр
OlgaPetegirich17 июня 2025 г.Гениально и невыносимо одновременно
«Некоторое время Критика сопровождает Творчество, затем Критика исчезает, и далее Творчество сопровождают Читатели» — эпиграф из «Диких сыщиков» Боланьо задаёт тон роману Мохамеда Мбугара Сарра. И неслучайно: перед нами снова головокружительное путешествие в лабиринты литературы, памяти и исчезновений.
Роман «В тайниках памяти» разворачивается как загадочное и многослойное литературное расследование. Главный герой — молодой писатель Диеган Латир Файе — погружается в поиски Т.Ш. Элимана, малоизвестного сенегальского автора, чьё внезапное исчезновение окутано слухами.
Как и у Боланьо, здесь нет чёткой границы между реальностью и мифом: чем глубже герой копает, тем больше вопросов возникает. Был ли писатель Элиман гением или мистификатором? Существовал ли он вообще?
Сарр мастерски играет с формой: повествование то рассыпается на обрывки писем и дневников, то сгущается в почти детективное расследование. Африканский контекст (действие происходит между Сенегалом и Францией) добавляет слой постколониального трагизма — поиски утраченного писателя превращаются в метафору поиска утраченной идентичности.
Если «Дикие сыщики» Боланьо — это латиноамериканский литературный детектив, то «В тайниках памяти» — его африканское зеркало: такое же гипнотическое, но ещё более призрачное. Роман Сарра затягивает, как болото воспоминаний, и оставляет после себя ощущение недосказанности — той самой, которая и делает литературу живой.
Ключевая тема романа — память как ненадёжный свидетель. Колониальное прошлое Сенегала, миграция, сложная идентичность африканской интеллигенции — все это отражается в разбитом зеркале истории Элимана.
Книга оставляет противоречивое послевкусие. Первая половина захватывает с первых страниц: атмосфера загадки, фрагментарная структура, напоминающая сбор пазла, и образ пропавшего писателя создают мощный литературный магнит. Герой-исследователь, погружающийся в лабиринт чужих текстов и полуправды, вызывает азарт — хочется копать глубже, раскрывать тайны вместе с ним.
Однако ближе к финалу ощущается перегруженность. Многослойность, которая сначала интриговала, начинает утомлять: новые документы, версии, случайные персонажи — кажется, будто автор увлёкся игрой с формой в ущерб ясности. Концовка выбивается из логики предшествующего повествования.
И всё же роман стоит прочтения — хотя бы ради первых двух третей, где Сарр мастерски балансирует между детективом и философской притчей. А ещё — ради потрясающих размышлений о природе творчества: как текст съедает автора, как читатель становится соучастником письма, как память искажает даже то, что казалось нерушимым.
3134