Рецензия на книгу

• 

  Gaz

  12 июля 2015

  Метис циничного любовного романа и постной экзистенции.

  Ненадёжное свойство троекратного повторения наделять описываемое выпуклостью:
  

  
  «с отвращением вдыхая застоявшийся, пыльный, дурно пахнущий воздух, я подошел к стоящему посреди комнаты большому, громоздкому, выдержанному в стиле Возрождения столу»;
  «это (…) не изменило характера ее посещений, которые (…) остались случайными, сомнительными, проблематичными»;
  «их время было спокойным, уверенным, размеренным временем»;
  «удостовериться в ее измене мне нужно было для того, чтобы увидеть всю ее пошлость, ничтожество, заурядность».

  Выхолощенный стиль способствует опрощению образов. Сконструированное таким способом — отчётливо фиктивно. Единожды установив фальсификацию писания, нельзя уже отделаться от стремления уплощить читаемое. Вероятно, это качество текста может быть понято и как удачная находка, вскрывающая механизмы «скуки», но срабатывает оно кое-как: на месте замышленной подлинности отчуждения вырастает безразличие к той душевной жизни, что его порождает. Преподносимое протагонистом с заносчивостью стигматика, ощущение пропасти между «я» и «всё, что не есть я» переживается с занудливостью, достойной общего места.

  Внимательность, которую герой приписывает наблюдениям над собственными порывами, лишена горькой косточки. Активная рефлексия, снова и снова штурмующая «скуку», непостижимым образом отказывается принимать её в качестве ином, нежели как повод для гордости.

  Эпилог, — существенно отличающийся, как и пролог, от тела произведения, — вызывает недоумение уже другого характера: столько (и сколь одинаковых!) слов для того, чтобы переварить себя в одном роде неполноты, и подчёркнуто конспективно предложенная «метаморфоза». Почему-то представляющая собой только новую стадию скуки.

  6 понравилось

  0

  458