Рецензия на книгу

• 

  oranjevaya

  9 июля 2015

  - А я опять хочу в Париж…
  

  • Вы разве там были??
  • Нет, но вчера мне тоже хотелось…

    Париж - это романтика. Это аромат французских духов, это вкус бургундского вина, это красоты архитектуры, скульптуры и живописи. Одним словом, побывать в Париже – это мечта.

  
  Однако, взгляд на этот город глазами главного героя книги Луи-Фердинанда Селина «Смерть в кредит» (а, стало быть, и глазами автора) оставил во мне далеко не самые приятные впечатления о Париже.

  Во многом автобиографичная история мальчика, становление личности которого происходит в Париже начала 20 века, с первых страниц шокирует. Ощущение нахождения в грязи преследует во время чтения. Грязны улицы и дома, грязны люди - как телесно, так и духовно. Не избежал грязи, что логично, и язык автора, впрочем, об этом позже. Город грязи, город похоти и разврата, город пороков – таким открылся мне Париж со страниц книги.
  

  
  Надо сказать, что Пассаж был идеальным местом для гниения. Он был просто предназначен для того, чтобы подыхать медленно, но верно в собачьей моче, уличной грязи, дерьме и запахе газа. Здесь было более смрадно, чем в тюрьме.

  И в этом месте проходит детство главного героя. Та пора, которая должна быть самой счастливой в жизни, для него стала настоящим адом. Какого человеколюбия можно ждать от Фердинанда, выросшего здесь, не видевшего нормальных взаимоотношений в семье, практически не ощущавшего любви со стороны родителей? Да, его семья была бедной и им приходилось туго. Но разве дело только в материальном положении? Семья, где от ребёнка изначально ничего хорошего не ждут, где нет взаимной поддержки между супругами, где мать приносит себя в жертву отцу – человеку с претензиями и жалостью к себе, страдающему приступами агрессии… Какие ценности может взять ребёнок в свою дальнейшую жизнь из такой семьи, основанной отнюдь не на любви и взаимоуважении?
  

  
  Единственное, что объединяло нашу семью в Пассаже, — это тоска и заботы. Их хватало. Я повстречался с ними, едва появившись на свет… Они окружили меня сразу же… Весь дом был заполнен ими…
  Страх полностью подчинил нас себе. Во всех комнатах страх неудачи буквально сочился сквозь стены… Из-за него мы даже ели впрок, стараясь незаметно припрятать еду. Мы вечно торопились и прыгали, как блохи, по парижским кварталам от площади Мобер до площади Этуаль, в страхе перед разорением, перед квартплатой, перед служащим газовой компании, неотвязно думая о налогах. У меня даже не было возможности как следует подтереться, потому что всегда требовалось куда-то спешить.

  Показательна ситуация с кражей дорогого ювелирного украшения, булавки Шакья-Муни, когда Фердинанда подставили, но у него и в мыслях нет сказать правду о своей невиновности, потому что всё равно никто не поверит. Фердинанд – это ребёнок, подросток, которому и в которого не верит никто, даже собственные родители, и нет ничего удивительного в том, что он растёт озлобленным на весь мир. Заходя вперёд, хочется добавить – какая ирония судьбы в том, что в итоге он станет представителем самой гуманной профессии – врачом, сохранив при этом ненависть к роду человеческому…

  Жизнь, описанная в книге – это какая-то сплошная безнадёга, беспросветность, путь на дно, хотя, казалось бы, ниже итак уже некуда. Благополучное на первый взгляд устройство в помощники к Куртиалю де Перейру на поверку оказывается ещё одним тянущим на дно делом. Прожектёрство этого изобретателя словно символ тщетности усилий, безвыходности. Это не жизнь, это путь в никуда, в пустоту.

  Яркие, не оставляющие сомнений в их реальности персонажи книги только усиливают её угнетающее воздействие. И язык – нагромождение коротких, будто выстрелы, фраз с отзвуком в многоточиях, постоянные восклицательные знаки – это же пытка иглоукалыванием просто – словно кто-то тычет в мозг иголками, напоминая, что всё описанное совсем не сон! Прямота, несдержанность автора в выражениях на первых порах повергает в шок. Но ведь гораздо больше шокирует открывающаяся глазам жизнь.

  Я не оправдываю ничем не прикрытого натурализма Селина с множеством отвратительных, часто тошнотворных сцен. И в то же время я понимаю, что попытка передать дух парижского дна, показать свойственную людям порочность красивым возвышенным языком в этой истории выглядела бы несуразно. На мой взгляд, язык здесь ещё одно средство, усиливающее впечатление.

  «Смерть в кредит» можно обвинить в излишней ненависти к человеку, в чрезмерном сквернословии и гротескном физиологизме. Но ведь во-многом благодаря этим приёмам книга вызывает сильный эмоциональный отклик. По крайней мере у меня. Да, я не хотела бы в такой Париж ни вчера, ни сегодня, никогда…

  20 понравилось

  2

  285