Рецензия на книгу

• 

  kate-petrova1 июня 2025 г.

  История социального неравенства и выживания

  Это не альбом с гравюрами эпохи Эдо и не каталог секс-игрушек из токийских магазинов. Это глубокое исследование, местами щемящее, местами беспощадное. Это книга о японских женщинах. Это история о том, как культура может быть не витриной, а клеткой. Диана Кикнадзе берет тему, на которую чаще пишут с оглядкой, и рассказывает без стеснения. Но и без вульгарности. Страсть автора — не к эпатажу, а к пониманию. Книга начинается с мифов. Там, где зарождаются мир и идея о том, как в нем должны сосуществовать мужчина и женщина. В японском своде мифов «Кодзики» Идзанами умирает при родах, Идзанаги — сбегает от нее в мир живых, и их любовная трагедия становится одним из первых культурных нарративов о разделении: мужское — живое, женское — мертвое, грешное, опасное. Уже в мифе женщина — носительница не только жизни, но и скверны. И она же первая платит за близость. Из мифа — в крестьянскую избу, в бордель Ёсивары, в дом аристократа. Женщина — всюду объект. Объект труда, заботы, наслаждения, слияния, торговли. Девочек продавали в труппы странствующих актеров или в служанки. Семь лет — и она уже товар.

  Каждая глава — переход между эпохами. В одной из глав Кикнадзе рассказывает о «женщинах для утешения» — так называли рабынь, которых использовали японские солдаты во время войны. История, которую в Японии десятилетиями вытесняли из коллективной памяти, здесь звучит четко, без прикрас. Однако «Интимная Япония» — не просто хроника боли. Это рассказ о трансформациях. Автор дает читателю редкую возможность проследить, как эротика в японской культуре становилась то частью сакрального, то элементом коммерции. Проституция в кварталах вроде Ёсивары имела строгую иерархию: от элитных ойран, которые владели каллиграфией, игрой на кото и танцами, до самых низших, обреченных на раннюю смерть. Эти «веселые кварталы» были и театром, и тюрьмой. Куртизанка могла стать знаменитой, войти в литературу — и все же оставалась пленницей.

  Книга не превращается в обвинительный акт. Это попытка понять. Почему культура, так ценящая красоту и гармонию, столько веков закрывала глаза на страдания половины своего населения? Почему женщина, обладая талантом, страстью, волей, должна была проявлять их тайком — в письмах, в каллиграфии, в дневниках? Ответ, который дает Кикнадзе, звучит горько: потому что культура — это не только храм, но и система выживания. В условиях жесткой природы, коллективного труда, где индивидуальность опасна, японское общество веками формировало структуру, в которой женщина — элемент механизма. Важный. Но заменяемый. История интимности — это история социального неравенства, закрепленного веками. Но также — это рассказ о выживании. О том, как женщины, не имея права на голос, создавали культуру, которая до сих пор формирует японскую чувствительность, эстетику и страх быть собой.

  9

  150