Рецензия на книгу

• 

  Unikko

  19 июня 2015

  Одоление демонов
  Торжественное заявление Times Literary Supplement, украшающее обложку книги, звучит несколько карикатурно. Есть у Мёрдок и более смелые романы, если рассматривать смелость как синоним слова дерзость, и более оригинальные, в смысле - необычные. Пожалуй, об «Ученике философа» уместнее говорить как о романе синтетическом и в некотором смысле итоговом, занимающем в творчестве Мёрдок примерное такое же место, как «Братья Карамазовы» в наследии Достоевского. (Три брата Маккефри лишь усиливают ассоциацию). Правда, мне «Ученик философа» напоминает, скорее, другой роман Достоевского – «Бесы».

  Сходство обнаруживается уже на первых страницах романа - с появления рассказчика N, кстати сказать, в романе совершенно необязательного, поскольку большая часть повествования ведётся от лица всезнающего автора, и названия города, в котором происходят события, - Эннистон, по-русски Энск. Композиция также основана по принципу «Бесов» - имитация живого рассказа, ведение повествования «от истории к истории, от анекдота к анекдоту». С развитием сюжета сходство лишь усиливается: тождественные персонажи и сюжетные линии, «параллельные» сцены (объяснение Джорджа с отцом Бернардом и эпизод «у Тихона», вечеринка в Слиппер-хаусе и праздник в пользу гувернанток и т.д.) Более того, как и «Бесы», «Ученик философа» основан на реальных событиях – истории Морица Шлика. (В романе Джордж якобы так и не узнал, «что же доподлинно случилось со Шликом», а произошло следующее: 22 июня 1936 года Мориц Шлик, профессор кафедры философии индуктивных наук Венского университета, известный также как основатель и главная движущая сила «Венского кружка», был застрелен своим бывшим аспирантом Иоганном Нельбеком). Но главный объединяющий фактор двух романов - их автобиографичность «в психологическом смысле». И Достоевский и Мёрдок, имея на то глубоко личные мотивы, создали демонических героев, воплотив в их образе собственных «Мефистофелей», чтобы сразиться с ними и одолеть. И надо сказать, что Мёрдок свою борьбу провела даже с большим изяществом и хладнокровием, чем Достоевский.

  Учитель
  Благодаря постоянным разговорам и неотвязным мыслям некоторых жителей Эннистона, дух Джона Роберта Розанова возникает в романе задолго до физического появления его носителя. «Почему профессор Розанов решил нас навестить?» «Где он собирается остановиться?» Общественное мнение приходит к выводу, что цель приезда философа - написание в блаженной сени родного города «главного труда» своей жизни, и никто не догадывается, что «главный труд» уже окончен. Любопытно, что насколько Розанов интересует окружающих, настолько же все они ему безразличны. Поскольку главная особенность личности Розанова, помимо мощнейшего интеллекта, конечно, – отсутствие привязанности к вещам и людям.

  Если обыкновенный человек с рождения оказывается связан с окружающими людьми, сначала - родителями, затем друзьями, учителями, коллегами, членами семьи, то для Розанова подобных отношений не существует. Он отстранён от мира, и живёт так, словно между ним и другими людьми лежит пропасть. Отсюда особенности «розановского общения»: максимальная прямолинейность, ясность и точность; такт, деликатность, нормы приличия, вежливость – всё это вещи, философу неведомые. (В этом смысле весьма показательна беседа Джона Роберта с Томом Маккефри, в которой философ делает Тому немыслимое предложение. Изумлённый юноша недоумевает: «но вы же не можете так управлять людьми…». «Я могу попробовать», - отвечает Розанова).
  Испытывая к знаменитому соотечественнику смешанное чувство восторга и ужаса, жители Эннистона предпочитают держаться от Розанова подальше. Но есть в городе один человек, который не желает мириться с отстранённостью Джона Роберта, и требует от философа… быть человеком?

  Ученик
  В отношении Джорджа Маккефри может быть сказано всё, что традиционно говорится о Николае Ставрогине: обворожительный демон, властный соблазнитель, человек праздный и тоскующий и «употребляющий страдальческие судорожные усилия, чтобы обновиться и вновь начать жить». Усилия его направлены исключительно к Джону Роберту Розанову. Когда-то давно Джордж Маккефри был учеником Розанова, но по внушению учителя оставил философию, о чём до сих пор жалеет. Следуя принципу «рука, наносящая рану, есть также рука, что её исцеляет», он упрямо требует от волшебника Клингзора, то есть Розанова, немедленного излечения. С настойчивостью отчаявшегося Джордж повсюду преследует философа, жаждет объяснений, пишет письма, но - безрезультатно, Розанов его просто не замечает. Но однажды, по воле случая, Джорджу всё-таки удаётся обратить на себя внимание философа…

  Оба «демона» и обаятельны, и отвратительны, страстные и амбициозные, они наделены исключительной способностью вызывать роковую привязанность людей, но сами никого не замечают вокруг, поглощённые всецело собой. «Смысл солипсизма, часто упускаемый из виду, - в том, что он отменяет мораль». И гнев богов неотвратим: один из провинившихся наказан любовью, второй – ненавистью... Финал непредсказуем и поэтому закономерен.

  Мораль истории удачно сформулировал в послесловии отец Бернард, но привести его слова здесь, я не решаюсь: чтобы в полной мере оценить их смысл и глубину, сначала нужно прочитать роман…

  27 понравилось

  13

  898