Рецензия на книгу

• 

  Deuteronomium

  5 мая 2025

  Это комедия о том, что юмор — это кошмар...

  Чарли Кауфман — знаковая фигура в современном искусстве, прежде всего, как сценарист и режиссер, чье имя стало синонимом необычного, сюрреалистичного и глубоко личного взгляда на мир. Его работы в кино, такие как «Быть Джоном Малковичем», где границы между личностями стираются; «Адаптация», играющая с самим процессом творчества; или «Вечное сияние чистого разума», исследующее хрупкость памяти, — проложили путь для особого стиля, балансирующего на грани абсурда, экзистенциальной драмы и утонченного юмора. Свой дебютный роман «Муравечество» Кауфман представляет как логичное продолжение своих кинематографических экспериментов, перенося на литературную почву ту же виртуозную игру с формой, реальностью и сознанием. Рассматриваемое произведение погружает читателя в исследование тем, которые давно волнуют автора: постмодернистские поиски смысла в постмодернистском хаосе, природа постмодернистского искусства и критики, постмодернистская ненадежность памяти и самовосприятия. Чем больше постмодернизма, тем лучше.

  Предмет романа разворачивается вокруг идеи поиска, доведенной до гротескных пределов. Главный герой, Б. Розенбергер Розенберг, — персонаж трагикомический: стареющий кинокритик, чья карьера давно миновала пик, а жизнь полна разочарований и забытья; его можно описать поговоркой «семь раз отмерь, один раз отрежь». Рутинное существование внезапно переворачивается после встречи со стариком, который утверждает, что снял трехмесячный немой стоп-моушн фильм, созданный... муравьями. Этот фильм, предположительно величайшее произведение искусства всех времен, герой видит лишь однажды, после чего запись уничтожается, а память о фильме начинает ускользать. Кауфман так описывал этот фильм:

  
  Это комедия о том, что юмор — это кошмар… это критика комедии, если хочешь. Он постулирует грядущий конец комедии, необходимость ее отмены, необходимость научиться сочувствию, никогда не смеяться над людьми. Никогда больше не смеяться. Это фильм о расизме, созданный афроамериканцем, — я об этом упоминал? — в котором нет ни одного афроамериканца. И ты подожди, когда узнаешь почему! Это фильм о времени, и о направлении времени, и в то же время о бумеранге времени. Он об искусственности, вымысле и недостатке правды в нашей культуре. Он о подлости, Арвид. Он о теории растущего блока вселенной. Он о будущем и о прошлом, об истории и о будущем кинематографа. Он о тебе, Дэвис. Он обо мне. И я имею в виду в самом буквальном смысле. Он обо мне и о тебе.
  

  Одержимость вернуть это утраченное видение толкает Б. в головокружительное, абсурдное путешествие, где логика и хронология рушатся, а его собственная биография переплетается с альтернативными реальностями. Герой борется не столько с внешними обстоятельствами, сколько с самим собой: с собственным старением, угасающим разумом, который стирает воспоминания, с экзистенциальной тревогой и страхом небытия. Это метафизическая схватка за сохранение собственной личности и осмысленности существования в мире, который кажется все более бессмысленным.

  Послание, заложенное автором, многогранно и ускользающе, как и сам роман. «Муравечество» выступает не столько с готовым ответом, сколько с множеством едких вопросов, обращенных к читателю и к современному обществу. Кауфман исследует хрупкость нашего восприятия, показывая, как легко искажается память, как мы конструируем собственные версии прошлого и настоящего, чтобы выжить или оправдать себя. Роман — это горькая сатира на мир искусства, его иерархии, критиков, которые часто важнее самого произведения, и бесконечную погоню за хайпом или фальшивой глубиной, на немного политику. Через абсурдные ситуации и внутренних демонов героя автор говорит о всеобщем одиночестве, даже в эпоху тотальной связанности, и о тщетности попыток оставить хоть какой-то значимый след в истории. Это размышление о старении, угасании и неизбежности конца, облаченное в форму безумного карнавала. Автор не утешает и не дает простых решений, он лишь показывает мир в кривом зеркале сознания героя, заставляя нас увидеть в нем отражение собственных страхов и несовершенств.

  Обратимся к названию романа, «Муравечество» (Antkind). Это слово само по себе несет несколько смысловых слоев, играя с английским оригиналом: «ant» – муравей, символ крошечного, незаметного существа, винтика в огромной системе, «kind» может означать «род», «вид», а также «добрый». Таким образом, «Муравечество» может быть воспринято как «род муравьев», «вид муравьев» или даже «добрый муравей» (что в контексте романа звучит иронично). Название напрямую отсылает к центральной загадке, фильму, якобы созданному муравьями, представляющему собой искусство совершенно иного масштаба и природы, выходящее за рамки человеческого понимания. Но оно также может символизировать само человечество, как бессмысленно суетливую, коллективную массу, чьи индивидуальные устремления теряются в масштабах вселенной.

  Атмосфера произведения — это плотное, сюрреалистическое полотно, тканное из паранойи, меланхолии, абсурда и вспышек черного юмора. Она гнетущая и притягательная одновременно, напоминая кошмарный сон, откуда невозможно выбраться. Этот эффект достигается, прежде всего, через погружение в поток сознания Б. Розенбергера Розенберга. Его внутренняя речь хаотична, полна отступлений, противоречий и навязчивых мыслей. Отдельным, весьма своеобразным приемом служат бесчисленные сноски, которые порой занимают большую часть страницы и уводят повествование в совершенно неожиданные, зачастую не связанные с основной линией дебри, словно читаешь «1001 ночь». Эти сноски имитируют работу разума героя, который не способен удерживать внимание на одном предмете и постоянно сбивается с мысли. Автор активно использует прием гиперболы, доводя до абсурда черты персонажей, особенно представителей мира искусства, и ситуации, высмеивая их претенциозность и оторванность от реальности. Юмор в романе мрачный, циничный, часто основанный на уничижительной самоиронии героя и его неспособности понять происходящее. Книга, подобно лабиринту, предлагает погрузиться в мир, где привычные ориентиры отсутствуют, а реальность оказывается зыбкой и субъективной.

  «Муравечество» Чарли Кауфмана — это колоссальное, амбициозное и совершенно неординарное произведение. Это вызов читателю, приглашение в головокружительное путешествие по самым темным и причудливым уголкам человеческого сознания. Роман демонстрирует безупречное владение словом, уникальный авторский стиль и смелость в исследовании сложных тем, балансируя на грани между гениальностью и безумием. Произведение успешно передает ощущение хаоса, тревоги и сюрреалистичности, характерные для лучших работ Кауфмана. Вместе с тем, следует отметить, что плотность текста, бесконечные отступления и порой избыточные сноски делают чтение утомительным. Роман временами кажется самоповтором, а его гигантский объем при некоторой фрагментарности повествования может вызвать ощущение потери нити или даже фрустрации. «Муравечество» — книга не для всех. Она адресована читателю, готовому к ментальным экспериментам, не боящемуся заблудиться в лабиринтах чужого сознания и не ищущему простых ответов. Это произведение, которое оставляет после себя множество вопросов и заставляет долго размышлять о прочитанном, даже если сам процесс погружения в этот муравьиный мир был не всегда комфортным или легким.

  13 понравилось

  0

  445