Рецензия на книгу

• 

  Fyokla_Coffe

  19 марта 2025

  Училище, как Лицей для Пушкина: “... мать определила восьмилетнего Осипа в петербургское коммерческое Тенишевское училище, где плата за обучение была довольно высокой. … со светлыми классами, большим двором для игр, оранжереей, лабораториями физики, химии и т. д. и даже с двумя театральными залами" (Позже там учился В.Набоков).
  А какова психологическая подложка там была! Почти как у меня на службе в рабочей картотеке: “... в отчете училища за 1901 год трогательно сообщается, что «по темпераментам в смысле Гиппократа (темпераменту физиологическому), учащиеся делятся следующим образом: 1) Сангвиников 12 чел. или 21,43 %, 2) холериков 14 чел. или 25 %, 3) меланхоликов 14 чел. или 25 %, 4) и флегматиков 16 чел. или 28,57 %».
  Называли его жидёнком, бывало, Мендельсоном, но “уже «очень скоро» поэт сделался в «Цехе» «первой скрипкой» (по слову Ахматовой)”.
  Портрет поэта со слов других:
  Е.Шварц: «Озабоченный, худенький, как цыпленок, все вздергивающий голову в ответ своим мыслям, внушающий уважение».
  Н.Пунин: «Почему-то все, более или менее близко знавшие Мандельштама, звали его „Оськой. А между тем он был обидчив и торжественен; торжественность, пожалуй, даже была самой характерной чертой его духовного строя».
  Д.Выгодский: «Непереносимый, неприятный, но один из немногих, может быть единственный (еще Андрей Белый) настоящий, с подлинным внутренним пафосом, с подлинной глубиной. Дикий, непокойный. В равном ужасе от того, что знает, и от того, что не дано знать. После него все остальные – такие маленькие, болтливые и низменные».
  Э.Герштейн: «Вообще—то он был классического среднего роста, но иногда выглядел выше среднего, а иногда – ниже. Это зависело от осанки, а осанка зависела от внутреннего состояния».
  Пастернак: “Я завидую вашей свободе. Мне нужна несвобода”.
  Ю. Олеша: «По безлюдному отрезку улицы двигались навстречу мне две фигуры, мужская и женская. Мужская была неестественно расширившаяся от шубы явно не по росту, да еще и не в зимний день. На пути меж массивом шубы и высоким пиком меховой же шапки светлел крошечный камушек лица».
  Камушек… Я вспомнила фотографии О.М., лицо его действительно – камушек. Острое, жесткое, хоть и мелкое, издалека ясно, что непробиваемое, каменное. И не камень, а именно камушек: небольшое, не сгодился, как булыжник, в орудие пролетариата, хотя одной породы.
  Депрессивные периоды с подхалимским стихосложением сменялись всплесками дружб и влюблённостей с творческими подъёмами. “Как и в случае с Борисом Кузиным, появление Сергея Рудакова «разбудило» Мандельштама”.
  Словечки: “схватил бубен и бея в него”, “дров – есть”.

  4 понравилось

  0

  53