Рецензия на книгу

• 

  RuslanChabin

  14 марта 2025

  Лукавая сатира

  Юрия Львовича Слёзкина часто называют этнологом, хотя по первому образованию он филолог, а по второму, полученному в Техасском университете, доктор истории (допустимо, что есть более свежие степени). Преимущественная сфера интересов господина Слёзкина — история России советского периода, именно «советская» часть «Арктических зеркал» является наиболее обширной. Книга о взаимоотношениях русских властей и народов севера была впервые опубликована в 1994 году. Опирается она на солидный список литературы — архивные материалы, этнографические исследования, опубликованные источники и воспоминания очевидцев, беллетристические произведения и публицистику, относящиеся к изучаемой теме.

  Однако… в книге отсутствует ряд существенных элементов, которые позволили бы воспринимать её не только, как культурологический экскурс:
  

  • Четкое обоснование временных границ — явный перекос в сторону советского периода, вероятно, обусловлен бОльшим объёмом данных, к нему относящихся. При обширном летописном материале, посвящённом контактам новгородцев с югрой и борьбе князей за югорскую дань, отвести этому периоду только один абзац, почти сразу переключившись на XVI-XVII века, довольно небрежно. Можем предположить, что Русские княжества не являлись в то время Россией (Русским царством), поэтому этот период для работы оказался ненужным. Во введении никаких пояснений на этот счёт нет.
  • Пространственные границы — автор не устанавливает географические пределы. Где заканчивается север и какие народности стоит относить к северным не говорится. В введении перечислены по данным энциклопедий народности, относящиеся к соответствующей категории, а чуть ниже автор поясняет:

  
  «Для более ранних периодов, когда многие из современных групп ещё не существовали как таковые, я использую более широкие географические, экономические и лингвистические описательные определения или административные обозначения того времени».

  Поэтому при необходимости можно упомянуть и забайкальских бурят, и якутов, и саамов, и эвенков, и чукчей, и ненцев, и народности всего бассейна Амура и т.п. Удивительно, но почти (даже не почти) полностью проигнорированы контакты поморцев с коренным населением.
  

  • Этнографический портрет — нет ни одного полноценного этнографического описания отдельной народности с указанием бытовых, хозяйственных, культурных и правовых особенностей, приведённых в полной мере автором (исключение — сжатый обзор общего характера во введении). То, что дает исследователь, — это разрозненные цитаты с характеристиками разных народностей в разных временных и географических регистрах. Такова установка автора: «коренные северяне будут рассматриваться опосредованно — глазами россиян»(с.15). Так можно убить одним выстрелом двух зайцев — проследить историю восприятия в отдельный исторический период русскими среднестатистического инородца и остаться вне оценочного капкана. То, каким видит истинный исторический образ инородца Юрий Слёзкин, разделяет ли он мнение очевидцев и, если да/нет, то почему, читатель никогда не узнает.
  • Статистический баланс — на протяжении всего периода взаимоотношений русских властей и народов севера присутствует явный перекос в сторону освещения негативных факторов. Наблюдается постоянное сокращение или снижение коренного населения, поголовья оленей, промыслов зверя или рыбы, ареала обитания и т.п. (с.34, 42, 83, 120, 160, 188, 241, 243, 385, 414-415), а повышаются только тарифы (с.80) или сознательность (с.271). Удивительно, что при такой тенденции народы севера перешагнули рубеж XIX века. Другой перекос — это акцентирование внимания на взаимодействии между представителями власти и инородцами/нацменами и почти полное игнорирование бытовых межнациональных контактов. Взаимодействие в государственном механизме между властью и гражданами наднационально, хотя и несет в себе зачастую национальный, возрастной или гендерный элемент. В случае книги профессора Слёзкина власть/граждане, это всегда русские/нацменьшинства. В связи с этим необходимо отметить ещё один важный момент, относящийся к книге, — отождествление революционеров/большевиков/коммунистов/советской власти с русскими. Абсолютно естественно, что для чукчи или ненца особенно первых лет советской власти любой русскоговорящий, будь то Владимир Ульянов, Отто Шмидт, Николай Марр или Иосиф Сталин, — это типичные русские. Да и всем известно, что самым главным великорусским шовинистом был именно Сталин. Но от политики большевиков пострадали абсолютно все нации бывшей империи, включая русских (по количественному фактору, вероятно, больше всех остальных). Т.о. сокращение участников межнациональной политики условно до двух (русские и народности севера) рисует не самую объективную картину.

    В заключении автор пространно рассуждает о степени допустимости равенства при существующих различиях и проблеме преодоления национальной и культурной чуждости. Существуя в мире разнообразных данных, стоит ли усматривать в заявлении, что объём женского мозга в среднем меньше объёма мужского признак женоненавистничества? Стоит ли видеть в признании факта, что Юрий Львович Слёзкин имеет еврейские корни антисемитизм? Или в том, что народы севера имели примитивное хозяйство и культуру, признак уничижения этих народов? Конечно, нет! Но какова сила домысла! И каковы последствия таких домыслов. Таким образом, читатель в тексте увидит не коренных северян «глазами россиян», а россиян глазами Юрия Львовича Слёзкина. И эта книга не об истории чуждости (с.438), как заявляет автор, это памфлет, не лишённый правдивости, но чуждый, прежде всего, основной задаче любого исследования - поиску истины. Поэтому наиболее удачное определение работе господина Слёзкина дал Пол Верт в своём предисловии к книге, назвав её содержимое «прозой», которой присущи остроумие и утончённость (с.11).

  6 понравилось

  0

  617