Рецензия на книгу

• 

  NaumovaLena

  4 февраля 2025

  «...это всегда было тайной для меня: как люди могут уважать себя, унижая таких же, как они сами...» Махатма Ганди

  Нет смысла говорить об очевидных вещах: книга словно пропитана ядом нескрываемой злобы, досады и застарелой обиды. Всё это льётся на страницах романа таким потоком, что невольно складывается впечатление, что тебя может снести от такой агрессивной подачи автора.

  Но если предположить, что авторы довольно часто пишут своих героев с себя, то многое становится понятнее. Даже если главные персонажи романа взяли лишь небольшую частицу от своего создателя, этого с лихвой хватило, чтобы создать столь самолюбивые, эгоистичные и высокомерные образы.

  Недавно читала другой роман Саида, и на его страницах творят историю точно такие же отталкивающие персонажи. Такие же двуличные, прикрывающиеся в нужный момент красивыми речами и лучше всех разбирающиеся в законах морали, на деле оказываются не столь высоконравственными и порядочными людьми.

  Наверное, ещё поэтому расхожая фраза о том, что надо отделять творчество от личности, вызывает у меня в последнее время только раздражение. Как можно отделить эти вещи, если именно эта отдельно взятая личность вкладывает в уста своих героев эти тексты, если именно этот автор вкладывает частичку себя и своей души в свое творение? Нельзя отделить неотделимое.

  Но вернёмся к книге. Где же эта обещанная сказка? Это история любви, которая должна была поразить не только воображение, но и взять в тиски душу, вывернув её наизнанку. История любви христианки Нино и мусульманина Али должна была соединить два столь разных мира, создав их личный оазис. Но где же она, эта любовь?

  Может быть, в этих словах?

  
  Я магометанин, а вы христиане. Бог отдал вас нам во власть как военную добычу.

  А может быть, в этих?

  
  Я похищу Нино и увезу в Персию. Я должен во что бы то ни стало смыть с себя позорное пятно! Отказать Ширванширу! Да что он себе позволяет? Меня унизили, Нахарарьян. Род Ширванширов древнее рода Кипиани. Во времена Ага-Мухаммед-шаха мы опустошили всю Грузию. Любой Кипиани тогда был бы рад отдать свою дочь в жены Ширванширу.

  Нет. Мне кажется, любви здесь нет. Эгоцентризм, высокомерие, самолюбие и нежелание проиграть — этого хоть отбавляй, но тех искренних чувств, ради которых нарушают все запреты, жертвуют жизнью, — здесь точно нет. Ради такой любви памятники не возводят.

  Вся книга насквозь пропитана насмешками и неуважением к тем, кто не может себя отнести к мусульманам. Автор не упускает возможности лишний раз подчеркнуть невежество тех, кто не разделяет ценности главного героя.

  Особенно ярко этот момент подчёркнут в эпизоде, где директор школы не смог оценить музыку по достоинству, назвав её ужасной и похожей на рёв осла. Тут же в сюжет вводится пожилой мусульманин, который плачет под эту музыку: для него она полна величия и смысла. Мне кажется, это неуместный, провокационный и низкий ход.

  Вместо истории о любви автор предпочитает высмеивать и принижать всё, что ему неугодно. Всё своё недовольство он вкладывает в уста своих героев, из-за чего они получаются столь неприятными — как мужские, так и женские образы.

  Автор не делает различий между своими героями — все они неустроенные, агрессивные и озлобленные, готовые ради выгоды и собственных, как им кажется, высоких целей, забыть обо всём. В какой-то момент даже начинаешь испытывать чувство брезгливости от того, что приходится соприкасаться с ними, пусть и на книжных страницах.

  Мне кажется, в определённый момент ситуация доходит до такого накала, что даже сам автор осознаёт степень того, насколько он ушёл в сторону, и тогда его героиня говорит очень верные слова:

  
  Мои глаза, мой нос, мой лоб — все это ты любишь, Али-хан, — вздохнула она. — И все-таки ты кое-что забыл. Любишь ли ты мою душу?

  Всё начинается с любви... и заканчивается тоже...

  Но в этом романе всё строится на чём угодно, кроме этого светлого чувства. В очередной раз самолюбие, застарелая обида, собственная неустроенность ставятся во главу угла. Снова герои совершают поступки не ради другого человека, а исключительно ради себя.

  
  Я всегда боюсь, что лет через десять ты преисполнишься ханжеского благочестия, засядешь в своих гилянских имениях, а потом проснешься однажды утром и скажешь: «Нино, ты всего-навсего поле».

  Герою Курбана Саида не нужно было ждать десять лет; он уже с первых страниц был преисполнен этого благочестия. Оно росло в нём с каждым прочитанным листом и сияло ярче медного пятака. И от этого становилось по-настоящему горько.

  
  ... между Востоком и Западом разверзлась пропасть, которую не преодолеть даже любви...

  50 понравилось

  4

  391