Рецензия на книгу

Табия тридцать два

Алексей Конаков

(0)

ELiashkovich
27 января 2025
Очень сильный роман. Как сказал бы сам автор, "два восклицательных знака".
В 2020-х Россия вдребезги проиграла какую-то войну, которую "довольно скоро стали сравнивать с Крымской":

...Россия захотела подчинить сопредельное, соседнее государство, вроде бы очень слабое и абсолютно неэффективное, развернула армии, начала боевые действия – однако спустя какое-то время выяснилось, что война ведется не только и не столько с соседом, сколько с мощной коалицией передовых западных держав. Ха, конь собирался съесть одинокую пешку, а она вдруг обернулась ферзем.
После поражения Россию обнесли "санитарным кордоном" и установили Карантин, согласно которому гражданам страны было запрещено покидать ее пределы. Кроме того, России запретили развивать современные технологии, из-за чего страна осталась без интернета и самолетов. Казалось бы, в таких-то условиях "имперский синдром" навсегда купирован, но новым властям во главе с Дмитрием Александровичем Уляшовым и этого показалось мало. Посчитав, что причиной российского милитаризма является токсичная литература ("...путь к военным преступлениям вымощен томами Достоевского"), власти заменили культ русских классиков культом шахмат.
События романа происходят в 2081-м году. Выросло уже несколько поколений людей, учивших в школе не стихи Пушкина, а партии Алехина. Влюбленные встречаются у памятника Ботвиннику, дети гуляют по Таймановскому парку (зовут этих детей Янами и Тигранами). Все используют странноватые для нашего уха обороты:

Если вам что-то непонятно, вы пожалуетесь «не попадаю в квадрат», но еще ваш дедушка сказал бы «не врубаюсь» или «не догоняю». О чем-то несложном наши предки говорили «одной левой» (вместо нынешнего «в два хода»), о чем-то медленном – «как черепаха» (вместо «как шатрандж»), о ком-нибудь застывшем вдруг на месте – «как вкопанный» (вместо «как запатованный»).
Главный герой — петербургский аспирант Кирилл Чинахов, изучающий Берлинскую стену (не ту, о которой вы подумали, а одноименный вариант Испанской партии). В процессе работы от натыкается на некую тайну, связанную с ничейной смертью шахмат и потенциально угрожающей всему российскому мирозданию. Чем закончится, рассказывать не буду, но отмечу, что сюжет не провисал и держал в напряжении до последней страницы. Скажу только, что главная проблема России, по мысли Конакова, явно не в "милитаристской" литературе, ибо даже в мире, где ее место заняли шахматы, все в итоге привычно свелось к цензуре, заказным убийствам и травле инакомыслящих.
Помимо основного сюжета, понравились рассуждения автора о тотальной искусственности каких-либо "скреп" — например, той же литературы:

...якобы пылкая любовь россиян к своим национальным писателям была фантомом, фата-морганой; стоило лишить литературу государственной поддержки, отменить школьную зубрежку стихотворений, переставить в библиотеках томики Пушкина и Лермонтова со средней полки на верхнюю – и сразу же выяснилось, что «великие авторы» никому не нужны. Истинная ценность и востребованность их творений оказалась нулевой; их перестали читать в тот же день и час.
Еще горячо разделяю тезис о том, что в культуре (не только российской) нет практически ничего "исконного". У Конакова один персонаж объясняет это на примере шахмат (герои думают, что они были в центре российской культуры всегда), но между строк легко прочитывается издевка над теми, кто думает то же о литературе. Очевидно, что даже в середине XIX века 90% населения России и думать не думали о каких-то там "национальных гениях", да и кажущийся вечным культ Пушкина, по-настоящему начался в 1937-м, то есть меньше ста лет назад:

...практически все вещи, почитаемые людьми за «исконные» и «естественные», были изобретены сравнительно недавно.
Заканчивается роман фразой "Но никакого Кирилла Генадьевича не было", что является очевидной аллюзией на великую "Защиту Лужина". Этакая эстафетная палочка от одного шедевра другому.
5/5, чрезвычайно рекомендую
28 понравилось
2
1K

Комментарии 2

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Табия тридцать два

Алексей Конаков

(0)

ELiashkovich
27 января 2025
Очень сильный роман. Как сказал бы сам автор, "два восклицательных знака".
В 2020-х Россия вдребезги проиграла какую-то войну, которую "довольно скоро стали сравнивать с Крымской":

...Россия захотела подчинить сопредельное, соседнее государство, вроде бы очень слабое и абсолютно неэффективное, развернула армии, начала боевые действия – однако спустя какое-то время выяснилось, что война ведется не только и не столько с соседом, сколько с мощной коалицией передовых западных держав. Ха, конь собирался съесть одинокую пешку, а она вдруг обернулась ферзем.
После поражения Россию обнесли "санитарным кордоном" и установили Карантин, согласно которому гражданам страны было запрещено покидать ее пределы. Кроме того, России запретили развивать современные технологии, из-за чего страна осталась без интернета и самолетов. Казалось бы, в таких-то условиях "имперский синдром" навсегда купирован, но новым властям во главе с Дмитрием Александровичем Уляшовым и этого показалось мало. Посчитав, что причиной российского милитаризма является токсичная литература ("...путь к военным преступлениям вымощен томами Достоевского"), власти заменили культ русских классиков культом шахмат.
События романа происходят в 2081-м году. Выросло уже несколько поколений людей, учивших в школе не стихи Пушкина, а партии Алехина. Влюбленные встречаются у памятника Ботвиннику, дети гуляют по Таймановскому парку (зовут этих детей Янами и Тигранами). Все используют странноватые для нашего уха обороты:

Если вам что-то непонятно, вы пожалуетесь «не попадаю в квадрат», но еще ваш дедушка сказал бы «не врубаюсь» или «не догоняю». О чем-то несложном наши предки говорили «одной левой» (вместо нынешнего «в два хода»), о чем-то медленном – «как черепаха» (вместо «как шатрандж»), о ком-нибудь застывшем вдруг на месте – «как вкопанный» (вместо «как запатованный»).
Главный герой — петербургский аспирант Кирилл Чинахов, изучающий Берлинскую стену (не ту, о которой вы подумали, а одноименный вариант Испанской партии). В процессе работы от натыкается на некую тайну, связанную с ничейной смертью шахмат и потенциально угрожающей всему российскому мирозданию. Чем закончится, рассказывать не буду, но отмечу, что сюжет не провисал и держал в напряжении до последней страницы. Скажу только, что главная проблема России, по мысли Конакова, явно не в "милитаристской" литературе, ибо даже в мире, где ее место заняли шахматы, все в итоге привычно свелось к цензуре, заказным убийствам и травле инакомыслящих.
Помимо основного сюжета, понравились рассуждения автора о тотальной искусственности каких-либо "скреп" — например, той же литературы:

...якобы пылкая любовь россиян к своим национальным писателям была фантомом, фата-морганой; стоило лишить литературу государственной поддержки, отменить школьную зубрежку стихотворений, переставить в библиотеках томики Пушкина и Лермонтова со средней полки на верхнюю – и сразу же выяснилось, что «великие авторы» никому не нужны. Истинная ценность и востребованность их творений оказалась нулевой; их перестали читать в тот же день и час.
Еще горячо разделяю тезис о том, что в культуре (не только российской) нет практически ничего "исконного". У Конакова один персонаж объясняет это на примере шахмат (герои думают, что они были в центре российской культуры всегда), но между строк легко прочитывается издевка над теми, кто думает то же о литературе. Очевидно, что даже в середине XIX века 90% населения России и думать не думали о каких-то там "национальных гениях", да и кажущийся вечным культ Пушкина, по-настоящему начался в 1937-м, то есть меньше ста лет назад:

...практически все вещи, почитаемые людьми за «исконные» и «естественные», были изобретены сравнительно недавно.
Заканчивается роман фразой "Но никакого Кирилла Генадьевича не было", что является очевидной аллюзией на великую "Защиту Лужина". Этакая эстафетная палочка от одного шедевра другому.
5/5, чрезвычайно рекомендую
28 понравилось
2
1K

Комментарии 2

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Табия тридцать два

Алексей Конаков

(0)

ELiashkovich
27 января 2025
Очень сильный роман. Как сказал бы сам автор, "два восклицательных знака".
В 2020-х Россия вдребезги проиграла какую-то войну, которую "довольно скоро стали сравнивать с Крымской":

...Россия захотела подчинить сопредельное, соседнее государство, вроде бы очень слабое и абсолютно неэффективное, развернула армии, начала боевые действия – однако спустя какое-то время выяснилось, что война ведется не только и не столько с соседом, сколько с мощной коалицией передовых западных держав. Ха, конь собирался съесть одинокую пешку, а она вдруг обернулась ферзем.
После поражения Россию обнесли "санитарным кордоном" и установили Карантин, согласно которому гражданам страны было запрещено покидать ее пределы. Кроме того, России запретили развивать современные технологии, из-за чего страна осталась без интернета и самолетов. Казалось бы, в таких-то условиях "имперский синдром" навсегда купирован, но новым властям во главе с Дмитрием Александровичем Уляшовым и этого показалось мало. Посчитав, что причиной российского милитаризма является токсичная литература ("...путь к военным преступлениям вымощен томами Достоевского"), власти заменили культ русских классиков культом шахмат.
События романа происходят в 2081-м году. Выросло уже несколько поколений людей, учивших в школе не стихи Пушкина, а партии Алехина. Влюбленные встречаются у памятника Ботвиннику, дети гуляют по Таймановскому парку (зовут этих детей Янами и Тигранами). Все используют странноватые для нашего уха обороты:

Если вам что-то непонятно, вы пожалуетесь «не попадаю в квадрат», но еще ваш дедушка сказал бы «не врубаюсь» или «не догоняю». О чем-то несложном наши предки говорили «одной левой» (вместо нынешнего «в два хода»), о чем-то медленном – «как черепаха» (вместо «как шатрандж»), о ком-нибудь застывшем вдруг на месте – «как вкопанный» (вместо «как запатованный»).
Главный герой — петербургский аспирант Кирилл Чинахов, изучающий Берлинскую стену (не ту, о которой вы подумали, а одноименный вариант Испанской партии). В процессе работы от натыкается на некую тайну, связанную с ничейной смертью шахмат и потенциально угрожающей всему российскому мирозданию. Чем закончится, рассказывать не буду, но отмечу, что сюжет не провисал и держал в напряжении до последней страницы. Скажу только, что главная проблема России, по мысли Конакова, явно не в "милитаристской" литературе, ибо даже в мире, где ее место заняли шахматы, все в итоге привычно свелось к цензуре, заказным убийствам и травле инакомыслящих.
Помимо основного сюжета, понравились рассуждения автора о тотальной искусственности каких-либо "скреп" — например, той же литературы:

...якобы пылкая любовь россиян к своим национальным писателям была фантомом, фата-морганой; стоило лишить литературу государственной поддержки, отменить школьную зубрежку стихотворений, переставить в библиотеках томики Пушкина и Лермонтова со средней полки на верхнюю – и сразу же выяснилось, что «великие авторы» никому не нужны. Истинная ценность и востребованность их творений оказалась нулевой; их перестали читать в тот же день и час.
Еще горячо разделяю тезис о том, что в культуре (не только российской) нет практически ничего "исконного". У Конакова один персонаж объясняет это на примере шахмат (герои думают, что они были в центре российской культуры всегда), но между строк легко прочитывается издевка над теми, кто думает то же о литературе. Очевидно, что даже в середине XIX века 90% населения России и думать не думали о каких-то там "национальных гениях", да и кажущийся вечным культ Пушкина, по-настоящему начался в 1937-м, то есть меньше ста лет назад:

...практически все вещи, почитаемые людьми за «исконные» и «естественные», были изобретены сравнительно недавно.
Заканчивается роман фразой "Но никакого Кирилла Генадьевича не было", что является очевидной аллюзией на великую "Защиту Лужина". Этакая эстафетная палочка от одного шедевра другому.
5/5, чрезвычайно рекомендую
28 понравилось
2
1K

Комментарии 2

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.