Рецензия на книгу

• 

  lukupaivakirja25 января 2025 г.

  «Я — сердца своего вампир…»

  Этот хитросочинённый кирпич закрывает первую волну готической литературы (1764–1820), и я рада, что взялась за него в конце своих готических планов: в нём попадались отсылки примерно ко всему, что я читала из этого периода. Особенно много их оказалось к красивой паре — «Монаху» Мэтью Грегори Льюиса (1796) и «Монахине» Дени Дидро (тоже 1796).
  
  Зачин у романа пушкинский, потому что это у Пушкина он метьюриновский: племянник едет к не на шутку занемогшему дяде… и узнаёт, что у них есть загадочный родственник возрастом в 150 лет. Дальше идёт серия вставных повестей, в которых родственник показывает нам разные личины: фольклорной нечисти (в нём есть что-то от привидения и от банши), искусителя, Мефистофеля, Фауста и Вечного жида. Целый демонический спектр.
  
  С одной стороны, повести затянуты, а с другой — их затянутость компенсируется сменой сеттинга и даже жанра:
  ️• история о принуждении знатного испанца к постригу напоминает просветительский роман в духе того же Дидро;
  ️• история о благородной дикарке — идиллическую робинзонаду;
  ️• история о голодающей семье богатого купца — сентиментально-реалистическую прозу на манер Диккенса;
  ️• история о пуританке среди родственников-англикан — не то исторический роман, не то courtship novel.
  
  А, история преследователя, которого Мельмот упекает в сумасшедший дом, заставляет вспомнить сатиру Свифта.
  
  Правда, что бы Метьюрин ни писал, в итоге у него всё равно получилась готика. И он не только эффектно обобщил традицию, но и наполнил её новым содержанием.
  
  Предшественники Метьюрина оставляли своим антигероям возможность раскаяться и спастись. Антигерои от такой милости отказывались, но это уже другое дело. А вот Мельмоту она будто бы даже не светит: залог его спасения — передать проклятье человеку, который согласился бы его принять, короче говоря — погубить вместо себя кого-то другого; нежность и сожаление от спасения его наоборот отдаляют.
  
  За 150 лет он так и не встречает желающего обменяться местами и завладеть тайными знаниями. В обмен на душу, конечно, но всё равно как-то удивительно. Мои мысли идут отсюда в двух направлениях:
  ️• паршиво же он выбирал себе жертв;
  ️• может, в толпе лицемеров он специально искал добропорядочных людей, чтобы те дали ему от ворот поворот?
  
  Видимо, его выбор вызывал вопросы и у Бальзака. Ну, судя по тому, что Бальзак написал продолжение — новеллу «Прощённый Мельмот»: там на сделку быстро соглашается погрязший в долгах кассир. А после кассира — ещё половина города. В общем, Мельмоту надо было всего-то наведаться в Париж.
  
  P. S. Невозможностью спастись по совести Мельмот напоминает классических вампиров. Тут я не могу смолчать и не сказать, что Метьюрин, Ле Фаню и Стокер — это «the unholy Trinity of Irish Gothic literature».
  

  7

  518