Рецензия на книгу

• 

  Solnechnaja22019 апреля 2015 г.

  «Адские машины…» по праву можно назвать самым необычным моим читательским опытом. Причем подходила я к этому роману с изрядной долей осторожного скептицизма. Да и первые главы поначалу твердо убедили в том, что форма у Анджелы Картер ставится выше простого, на первый взгляд, содержания, и в лучших традициях постмодернизма стирает границы между реальностью и воображением, но не более того. А искать во всем этом многообразии образов и символов какой-то скрытый смысл – дело неблагодарное, потому как обычно в подобных произведениях восприятие текста зависит исключительно от читателя, а значит, всегда будет различаться.

  Однако в определенный момент (и я даже знаю, какой именно – в конце четвертой главы) пришло осознание настоящей многогранности этого романа, в котором всё служит развитию общей идеи. А вот в чем заключается эта идея – загадка, на которую можно дать множество ответов. А может, Картер имела в виду только то, что сказала – то есть очевидную чушь? (перефразируя одного из героев), и тогда всё это – лишь талантливая стилизация и тонкая насмешка над пытливым читателем, который обязательно попытается докопаться до правды. Впрочем, подобный вариант я рассматривать не хочу, слишком уж искренней выглядит проза Картер, слишком душевной, чтобы оказаться всего лишь экспериментом ради эксперимента.

  Самый очевидный вариант восприятия романа – это история путешествия главного героя, Дезидерио (имя которого происходит от английского desire – желать) в поисках воплощения единственной своей мечты, в сюрреалистических декорациях сошедшего с ума мира. Герой этот скорее пассивный наблюдатель, через призму восприятия которого Картер показывает нам совершенно невероятные, абсурдные образы, непостижимо переплетённые с реальностью. Другая сюжетная линия – противостояние двух титанов: доктора Хоффмана, по каким-то таинственным причинам решившего освободить мир человеческих грёз от законов природы и здравого смысла, и Министра Определенности, последнего оплота рационализма в океане иррационального.

  По ходу прочтения романа напрашивался вывод, что Картер наиболее близок магический реализм. Причем совсем не такой, какой использовал в своих произведениях Маркес, ведь у него волшебство заключалось в мельчайших деталях, которые смешивались с объективной реальностью. Получается, последний опирался на РЕАЛИЗМ с некоторой долей сверхъестественного. А Картер, наоборот, концентрируется на МАГИЧЕСКОМ. Об этом говорят и фантастические локации, и гиперболизированные сущности, пришедшие в условную реальность «Адских машин…» из мифов и воображаемых миров. Почему реализм? Потому что, несмотря на невероятные события и персонажей, в основе романа лежит (и легко прослеживается) самый обыкновенный, узнаваемый, современный автору мир, пусть и вывернутый практически наизнанку. К слову, идея магического реализма к концу книги разлетелась в пыль, растворилась в дебрях метафизики, но у Картер всегда так – кажется, что идея проста и понятна, а на следующей странице она переворачивается с ног на голову.

  Еще одна характерная черта «Адских машин…» - их дуализм, который отлично выразил сам доктор Хоффман: «…мой мир – отнюдь не мир либо/либо. Мой мир – это и + и». В романе практически каждый персонаж, каждое событие имеет свое отражение. Текст словно наполнен зеркалами, искажающими образы до предела, а характерные черты того или иного героя превращающими в полную их противоположность. Из-за чего они – парадокс! – выглядят едва ли не идентичными. А овеществление желаний позволяет этим зеркальным отражениям существовать одновременно с реальными объектами, так что уже невозможно отличить, кто спит, а кто является чьим-то сном. Хоффман/Министр, Граф/Каннибал, Акробаты/Кентавры – все эти сущности являются витками одной спирали, растянутой во времени и пространстве. Это безумно странно, но, в то же время, невообразимо прекрасно.

  «Адские машины…» - потрясающее чтение, обеспечивающее полное растворение в мире, где ничто не является тем, чем кажется, а реальность претерпевает настолько кардинальные изменения, что полностью стираются границы миров настоящего и воображаемого. Пожалуй, соглашусь с переводчиком В. Лапицким: «Налицо… опыт … постмодернистского канона деконструкции – внутреннего разрушения канона литературного,… разрушения, неотделимого от пересозидания». Мир романа, до краёв наполненный символами и аллюзиями, насквозь фантастический, оказывается, тем не менее, необычайно вещественным. Добавим к этому великолепную образность и красоту языка, сохранившуюся в переводе, и получим произведение, после прочтения которого остаётся лишь сожалеть о том, что приключение закончилось, а следующее погружение в творчество Картер наверняка будет совсем другим.

  41

  459