Рецензия на книгу

• 

  Slate

  5 апреля 2015

  Очень непростая книга из-за рваной, скачкообразной хронологии. На неё нужно настраиваться, в этом залог того, что она будет прочитана до конца и обретет признание читателя. Меня, моё сознание буквально трясло первые 10-15 минут каждый раз, когда я возобновляла чтение. Детство, война, дочь, мужчина, хозяйка квартиры, кровь, песок, брат, шампанское, попутчики, ещё мужчина, ещё... Всё в точности так, как и есть в мыслях каждого из нас. Текст - воспоминания главной героини на смертном одре. В результате скромные 300 страниц электронной версии растянулись на 1,5 месяца. Думаю, лучше всего читать это произведение целиком, без перерыва, с пониманием того, что внутри нас абсолютно такой же хаотичный поток сознания. И такие же вспышки - красные огоньки в ночи, тлеющая спираль "лунного тигра", витки событий, спираль истории.

  Этой книге очень веришь.
  Клавдия. Я встречала таких женщин, сильных, не сразу догадаешься, какая боль у них внутри. Её полуобморочный старческий бред, крики "мальчик или девочка?" - это не о дочери, это вопрос всей её несложившейся жизни. Проклятая война. "В белоснежных полях под Москвой" и в пропитанных кровью и машинным маслом песках Каира.
  Том. Она потом всю жизнь его в себе хранила, как святыню. Презирала лубочные фильмы о войне, фальшивые и глупые газетные статьи, рассуждения тыловых "знатоков". И все другие мужчины, и Джаспер - все мимо.
  Брат Гордон - вечная дружба-соперничество-любовь. Дочь Лайза - бедная девочка, ничем не похожая на мать, нужная и лишняя одновременно. Венгерский мальчик Лазло - попытка спасти хоть кого-то, может даже того, потерянного в Египте, или себя.

  Клавдия могла умереть много раз, скатившись по насыпи в Чармуте, подорвавшись на итальянской мине, могла заблудиться и задохнуться в песчаной буре, погибнуть в искореженном автомобиле.
  Но она еще жива, и слышит, как дождь стучит по стёклам окна больничной палаты. А потом дождь заканчивается. И остаётся лишь её история. И история мира.

  1 понравилось

  0

  96