Рецензия на книгу

• 

  apcholkin

  31 декабря 2024

  Донкастерские квадраты*

  …Когда пел эльф, весь мир прислушивался к его песне. Облака в небе замедлили свой бег, холмы зашевелились и зашептали что-то, а холодный туман начал кружиться в танце. Стивен впервые понял, что мир не бессловесен – просто ждёт того, кто заговорит на понятном ему языке.
  С. Кларк. Джонатан Стрендж и мистер Норрелл (глава 42)
  
  
  

  В этом романе Гильберт Норрелл и Джонатан Стрендж вместе и порознь возрождают английскую магию. Но и сама Сюзанна Кларк её возрождает, мощно возвращает в культурный обиход. Возьмём «Гарри Поттера» – он тоже про волшебство, но какое-то абстрактное: его истоки не объясняются, поэтому «Гарри Поттер» кажется вещью воздушной – парящей в воздухе – и поэтому обычно считается историей для детей. Теперь Сюзанна Кларк рассказала нам про магию времён Короля-ворона, идущую от магии эльфов (сидов), живущих в параллельном мире, в Иных Землях, откуда они приходят в мир людей… а легенды приходят из мира кельтов. Оказалось, что воздушность «Гарри Поттера» оттого, что Джоан Роулинг выбила подпорки, на которых построен волшебный мир Дамблдора, Волдеморта и Гриндевальда, – ту самую древнюю английскую магию**. И стало видно, что сквозь потомственных магов поттерианы просвечивают сиды, сквозь мир Хогвартса – Иные Земли, а четыре основателя Хогвартса были ауреатами. И «Гарри Поттер» стал понятнее, стал «Гарри Поннят» )))

  Роль личности в возрождении английской магии, безусловно, велика. Въедливый и усидчивый Норрелл, в двенадцать лет решивший стать волшебником, в одиночку возродил магию в Англии. Он же, того не ожидая, подтолкнул к магии Стренджа, гениального самородка, и при этом Норрелл всеми силами стремится быть единственным волшебником Англии, мешая распространению магических знаний и торпедируя создание магического образования всех ступеней. Вот такой получился из Норрелла мнительный тяни-толкай (втяни-столкай). Неоднозначный человек. По ходу романа он становится всё более неприятным. А Стрендж из вертопраха превращается в необузданного мастера и делает рывок от блёклых, осторожных практик Норрелла в тёмные глубины английской магии… Но они ли двое возродили её – английскую магию? Когда Чилдермасс в конце романа утверждает именно это, Винкулюс с издёвкой говорит: «Ты так ничего и не понял! Они – всего лишь пророчество Джона Аскгласса, и всегда были только его пророчеством!»

  Пророчество исполнила и Сюзанна Кларк: она заговорила с английской магией на понятном ей языке и вернула её в наш мир, и теперь мир уже не может быть прежним.

  Советую не читать подборку отзывов о романе, помещённую в начале книги. Естественно, отзывы хвалебные, но дело не в этом. Они ничтожны по сравнению с глыбой самого романа, и поэтому их надо читать только после самого романа. Чтобы увидеть, где сказано стóящее, а где сказана поверхностная ерунда. Здесь я выражу полное несогласие только с одной фразой из рецензии Александра Гениса, которую часто повторяют: «Так мог бы выглядеть роман “Мастер и Маргарита”, если бы его написал Диккенс». Да вот не получается так. Диккенс не мог написать «Мастера и Маргариту»: слишком несоразмерные величины. И напрямую «Стренджа» и «Мастера» не стóит сравнивать – тоже несоразмерные величины. «Стрендж» – грандиозный клокочущий мир. А «Мастер» в основной своей части – клокочущее мщение мирку московских литераторов той поры. И если уж проводить такие сравнения, то «Мастер и Маргарита» – это роман, который мог бы написать… Гильберт Норрелл.

  Писать рецензию на большую книгу – это писать большую рецензию, которую читать никто не будет, да и не потянуть её нашему Боливару. Фиксирую здесь финал того, что назову если не Гантенбайном, то рецензией на «Джонатана Стренджа».

  Заметки вразброс, чтобы не забыть.

  Уникальный роман, непонятно как сделанный. Понятно, из чего он сделан, но непонятно, как можно было догадаться его сделать и сделать именно таким.

  В книге большой, но очень естественный масштаб – Англия от Лондона до Йорка, от Шропшира до Ньюкасла, от Бата до Дербишира. Плюс Европа. Половина Англии и половина Европы – вот поле действия романа. И ещё третье измерение – в глубь Иных Земель. Этот трёхмерный масштаб нам привычен. А вот в «Гарри Поттере» действие ограничено «лондонскими полями». Каждый описывает то, что хорошо знает, где жил и ходил. Это, конечно, шутка )))

  Излишне говорить, что роман наполнен британским юмором – неброским и тонким. Если его не видеть, не чувствовать, тогда вперёд – к сериалу. Тогда «Стрендж» и «Пиквик» будут скукой скукотищной.

  Ретростиль и ретротемп невероятно работают на общее впечатление. Они удивительные.

  Очень правильный темп повествования: роман нигде не провисает и нигде не гонит коней к последней переправе через грозовой перевал (только в самом конце, но там это необходимо). Долой клиповый монтаж и литературную скороговорку! И если некоторые рецензенты называют «Стренджа» пасти́шем Джейн Остин и Чарльза Диккенса, я за пасти́ш! На самом деле, советую глянуть в словарь и разобраться со смыслом слова «пастиш», чтобы понять, почему «Стрендж» – не пастиш. Такое странное сравнение мог придумать только Мальчиш-Кибальчиш – всем пастишам пастиш )))

  Удивительно, как Сюзанна Кларк через череду довольно разрозненных историй и сцен мощной рукой ведёт генеральную сюжетную линию романа, нигде не сбивается в сторону на флешбэки и флешфорварды и умело нагнетает здоровый саспенс. Настолько здоровый, что еще за несколько глав до конца книги (а главы в книге небольшие, что удобно для чтения) я не понимал, как за оставшиеся сорок страниц она сумеет связать разрозненные линии и разрозненных персонажей в один финальный узел (а промежуточных узлов в романе нет)? Она сумела. Сумела так, что диву даёшься. Сумела неожиданно логичным переплетением событий завязать очень красивый йоркширский узел. И если события в финале кажутся случайными, это не так – все эти ружья были заранее развешаны по стенам лондонских домов и по деревьям Йоркшира. (В одном из комментов сказали, что с финалом Сюзанне Кларк помогал Нил Гейман.)

  Если читать роман быстро или, тем более, посмотреть только сериал, то не обратишь внимания, насколько изобретательна Кларк в создании сюжета. Это сложная конструкция из маленьких шестерён. Есть лайвлибовские рецензии на «Стренджа», написанные теми, кто не осилил роман и ограничился сериалом. Сериал прекрасен, слов нет, но он, семисерийный, поневоле бежит не совсем внятной скороговоркой первые шесть серий (там вы никакую конструкцию из мелких шестерён не увидите), а последняя серия и вовсе раздавила ажурный механизм романного финала и взамен представила «категорию В», собранную из тех же деталей, но переиначенную в пошлое зрелище. Кларк указана вторым сценаристом, и жаль, если при её попустительстве так обезобразили книжный финал. Поэтому не пишите рецензий на книгу, если вы знакомы со «Стренджем» только или в основном по сериалу. Они разные.

  Библиотеки и книги – важная часть современного английского фэнтези. В «Стрендже» это библиотека Норрелла в Хартфью и книги, как главный инструмент Норрелла и Стренджа, а ещё сам Винкулюс, тоже книга. В «Гарри Поттере» – библиотека Хогвартса, в «Северном сиянии» – Иордан-колледж.

  Отдельные высказывания-анахронизмы показывают, что Кларк придерживается современных левых взглядов. (История)

  Норрелл и Стрендж возрождают английскую магию. А что с ирландской, уэльской, корнуэльской и шотландской – то есть с кельтской магией? В одном из комментариев Кларк в романе сказано, что некий шотландский автор считал шотландскую магию сильнее английской, но на основании весьма неуместного довода.

  В Википедии читаем про Сид, Страну эльфов: «В саге “Плавание Брана, сына Фебала” Сид описывается как удивительный, неописуемо прекрасный мир, в котором нет старости и болезней, нет печали и скорби. Земля там плодородна как нигде, там диковинные цветы и деревья, там удивительный волшебный мир неги и наслаждения, будто разлитого в воздухе. Время течёт там совсем не так, как в этом мире, если оно вообще течёт там… Если мы внимательно изучим истории о Сиде, то обнаружим, что он “женский”, то есть гораздо чаще связан с женскими образами…» Но Иные Земли в «Стрендже» – совсем не такие; это мрачный, тёмный, запущенный мир, в котором безликие эльфы и безликие феи бесконечно кружатся на бесцельных балах, кружатся и кружатся…

  Иные Земли в «Стрендже» – очень неуютное, голое и жуткое для человека место. Живут эльфы в просторных землянках – бругах; вокруг – развалины старинных городов, следы расцвета цивилизации сынов богини Дáну, ибо нынешние сиды уже не те, измельчали. Читатель ждал уж рифмы “-рай”? Так вот она – мир эльфов получай! Мир эльфов – антирай. Эльфы – ленивые, как будто глуповатые, но прирождённые чародеи. У них только и тяги, что к пустопорожним развлечениям – наряжательству, балам, соглядатайству. Если надо, готовы убивать, например, для того, чтобы сделать дружеский подарок – узнать настоящее имя Стивена Блэка.

  В романе фигурирует единственный эльф – джентльмен с волосами, как пух на отцветшем чертополохе. Почему на вызовы Норрелла и Стренджа является только этот «иной» джентльмен? По некотором размышлении я решил так: Чертополох – король земель, которые в нашем мире называются Англией, он главный на этом острове, он отвечает за всё, ему и являться по зову дела, которому он служит, как бы ему ни хотелось отвертеться… Обязанность эльфа являться на вызов человека-волшебника в книге не объясняется, но вспомним домашнего эльфа Добби – он был обязан служить Малфоям (пока не получил носок Гарри). Таковы неписаные правила. То есть соподчинённость людей и эльфов сложная. Расширить своё представление об эльфийских типах и укладе эльфийской жизни можно, прочитав сборник рассказов Сюзанны Кларк Дамы из Грейс-Адьё и другие истории , где много разных эльфов, с разными характерами, но все весьма злобные, самоуверенные, а людей считают своим имуществом.

  Отмечено, что Сюзанна Кларк делает в романе единственное нереалистическое допущение: магия есть. Да, появляется Норрелл, свершает чудо в Йоркском кафедральном соборе, а дальше идёт логическая цепь событий, которые как будто сами собой встают в строку… ну, после того, как прочитаешь. Так? Совсем не так. Допустить магию мало. Просто допустить – получится Незнайка в Солнечном городе, который машет волшебной палочкой и превращает Калигулу, Брыкуна и Пегасика в коротышек. Кларк не просто допускает «это слово», она создаёт грандиозную историю английской магии с множеством исторических личностей и событий, с обширным книжным фондом и наработанным инструментарием. Плюс картины Иных Земель. Аналогично выстраиваются миры «Гарри Поттера» и «Тёмных начал».

  Переоткрытие английской магии в романе сродни изобретению атомной бомбы в более поздние времена. Норрелл не зря беспокоится о последствиях и тормозит распространение магии, тормозит Стренджа, закусившего молодыми зубами удила. Но Стрендж прёт напролом, как настоящий учёный, как без царя в голове. И он проламывается в Иные Земли, к Дорогам Короля и к истинным помощникам волшебника.

  Действие «Стренджа» происходит во времена наполеоновских войн и до викторианской эпохи (некоторые думают, что это одно и то же). Время нестабильное, а тут ещё английская магия полезла, как бурьян на пустыре ))) Интересно, почему Кларк отнесла действие романа именно к этой эпохе? Потому что хотела показать военную магию? Скорее потому, что в викторианскую эпоху («период промышленного, культурного, политического, научного и военного развития Великобритании») такую разнузданную вольницу Норреллу и Стренджу не позволили бы. Впрочем, под конец викторианской эпохи какой только оккультной экзотики не имела Англия, но как смотрелись бы Норрелл и Стрендж в салоне Блаватской или в приятелях у Конан Дойла при столоверчении? Да нет, невозможно, Шерлок Холмс засмеял бы, а Джон Ватсон поставил бы диагноз.

  Идея Кларк, что первейшая сфера применения магии в Англии того времени – это война, исключительно верная. Яркие картины военной магии – особый пласт в книге. Военный быт и военные манёвры описаны убедительно, а то, что это сделано женщиной, – ещё круче. Кларк говорит в благодарностях о военном историке Николасе Блейке, помогавшем ей достичь такой убедительности.

  Армейский волшебник Джонатан Стрендж работает на войне буднично, как любой другой военспец. Отмечают, что Сюзанна Кларк вообще приземляет магию, делает её банальной и естественной, очевидной частью жизни, обычным ремеслом, что это изюминка романа, и тогда «Джонатана Стренджа» при желании можно было бы считать антимагическим. Но в последней четверти романа Кларк открывает шлюзы тёмной магии, к которой Стрендж прорывается своим самородным талантом. После этого никакой приземлённости магии больше нет. И тогда вспоминаем, что и до Венеции нам показывали холодные дуновения из мира эльфов, про которые Time в своей рецензии говорит так: «Магия у Кларк печальна и зловеща, она соткана из дождя, снега и зеркал и описана с абсолютным реализмом». Time говорит о реализме эльфийской магии, а не о реализме приземлённой магии двух малоопытных волшебников. Но здесь присутствуют оба эти реализма. Кларк вплетает разную магию в жизненную реальность, а мы верим в историческую реальность всего происходящего.

  Кларк горазда устраивать качели. Не только с магией – от элементарной к виртуозной. В романе качели во всём – и в построении сюжетных линий, и в развитии персонажей. Так и есть: с ходом времени ничего не остаётся постоянным, всё находится в движении.

  Заклинания в «Стрендже», заклинания в «Гарри Поттере», бумажки с именами в рассказе Теда Чана Семьдесят две буквы про оживляющую неодушевлённые тела силу имён: всё это – придание абсолютной силы словам произнесённым или написанным, абсолютизация «созидательной мощи языка» (Тед Чан). Зачем тогда нужны пассы руками? Наверное, для концентрации и направления магической силы слов в нужном направлении. В «Гарри Поттере» для творения магии нужна ещё волшебная палочка – зримый знак волшебства. Красиво. В «Стрендже» нет волшебных палочек, Даров смерти и иных магических предметов «Гарри Поттера», прямо взятых из ирландской мифологии***, нет зримых знаков, но есть ощущение творимой рядом магии, которым обладают не все.

  Вот мелочь. История с торфяным дубом в книге не имеет явного продолжения: Стивен выкопал кусок из болота, и на этом всё. Потом проскальзывает деталь, на которую не обращаешь внимания: лужа в комнате Арабеллы пахла торфом… В шестой серии сериала смысл этого дуба более-менее проясняется.

  Сюзанна Кларк мастерски рисует персонажей разными красками, показывает их противоречивость, их характеры и судьбу в развитии на протяжении десяти лет романа, а потом еще и переворачивает их смысл.

  Мужских персонажей много, и все они написаны объёмно, разнообразно. Так же умеет Джоан Роулинг. То, что в книге мало женщин, – отражение эпохи, но те, что есть, – леди Поул и её мать, Арабелла, Флора Грейстил и её тётушка – тоже живые, настоящие.

  Стрендж и Норрелл – два совершенно разных типа личности. Отсюда интрига, которая держит и на которой построено.

  Норрелл – начётчик (в смысле «допущенный к чтению священных текстов»), Стрендж – интуитивный гений. Два волшебника – двухпартийная система. Очень по-английски.

  Мистер Норрелл в прямом смысле пришёл, чтоб сказку сделать былью. Но только он получил признание, как начал всеми способами утаивать магические знания и магическую правду. Норрелл стремится к полному контролю и регулированию английской магии, и только слабость его характера и необщительность спасли Англию от манипуляций в духе великого и ужасного Гудвина из Изумрудного города.

  Джон Чилдермасс – неприятный и не совсем опрятный тип – к концу романа становится одним из главных персонажей и вполне симпатичным, доказывающим достоинства северян. Своей внешностью, характером и переменой читательского отношения Чилдермасс похож на Северуса Снейпа из «Гарри Поттера». Наверное, Снейп тоже был из Йоркшира.

  Фамилия Чилдермасс (Childermass) кажется странной, но лишь до тех пор, пока не вспоминаешь про Чиппендейла (Chippendale))). На самом деле, Childermass – это название дня памяти об избиении младенцев царём Иродом (видимо, от Children Massacre), который отмечается на третий день после Рождества – 28 декабря. Вот как раз на днях был чилдермасс.

  Согласен с Нилом Гейманом и New York Post, что «Стрендж» кончается быстро и душа требует еще восемьсот страниц. Но «Стрендж» не кончается, его будет нам! Финал у романа открытый, мы ждём перемен продолжение.

  Лев Данилкин уверенно высказался, что «Джонатан Стрендж» – это «Гарри Поттер» для взрослых, поэтому «Дж. Роулинг со своей метлой “Нимбус-2000” может наниматься к Кларк в дворники». Тогда Филип Пулман – в управдомы? Лев Данилкин всё-таки не Виссарион Белинский, нет, не Виссарион. Сравнение этих трёх великих фэнтези напрашивается, но давать оценки «лучше-хуже» незачем: все три – замечательные и разные, и это хорошо, что замечательные по-разному, потому что у нас, читателей, теперь есть куда больше отличных страниц для чтения.

  К концу большого романа вообще забываешь какие-то неосновные события, а ведь в хорошем романе неосновное сшивается с основным в одно большое лоскутное одеяло, где всё важно и где не должно быть дыр и потёртостей. Большие книги тянет перечитывать. Они сложные, сходу всё не запомнишь, всю внутреннюю механику с первого раза не поймёшь. «Стренджа» нельзя не перечитать. Новое прочтение – поворот бриллианта другими гранями под другим светом.

  ------------------
  ) Донкастерские квадраты – магия, которая выполняется на доске наподобие шахматной (стр. 820). Я использовал эти слова для названия рецензии вот почему: роман в целом написан в виде отдельных глав-новелл, то есть вполне напоминает шахматную доску. Клетки шахматной доски не рассыпаются поврозь, а являются строго упорядоченной структурой, по полю которой волей своих полководцев движутся армии шахматных фигур. Так же движется и ход «Стренджа».
  ) Джоан Роулинг выбила из-под волшебного мира поттерианы подпорки точно так же, как Эйнштейн выбил из-под своей теории относительности подпорку – эфир. Это не плохо и не хорошо, это стиль.
  ) Бран (Ворон) Благословенный (Brân Fendigaidd) – король Британии в уэльской мифологии. Согласно легенде, умирая от смертельной раны ноги после битвы с ирландцами, Бран велит зарыть его голову после смерти в Лондоне, на Белом холме, где теперь стоит Тауэр. Через восемьдесят семь лет семеро выживших после битвы уэльсцев приносят молчащую (до этого она говорила) голову к Белому холму и хоронят её лицом к Франции, чтобы отразить вторжение. Однако король Артур объявил, что защитой стране будет только его большая сила, и приказал отрыть голову Брана. В итоге король Артур был убит своим сыном Мордредом, и Круглый стол распался. Нынешние во́роны, охраняющие Лондонский Тауэр и всю Великобританию, – это птицы Брана Благословенного. (Википедия)
  **) Термин «магический реализм» оставим на обочине литературоведения, как термин нечёткий и вообще избитый, как старый боксёрский мешок. Аргументацию см. в статье Фернандо Сдриготти «О чем мы говорим, когда говорим о магическом реализме».
  ***) Википедия даёт нам такие сведения, необходимые для понимания «Гарри Поттера».
  Вот четыре магических предмета племён богини Дáну:
  – копьё Луга, которое всегда даровало победу своему обладателю (ср. с Бузинной палочкой);
  – котёл Дагды – котёл изобилия, способный накормить любое число проголодавшихся (можно считать этот котёл прообразом Большого зала Хогвартса, где ели и проводили праздничные пиры);
  – меч Нуаду – никто не мог от него уклониться, и удар его невозможно было отразить (ср. с Мечом Гриффиндора);
  – камень Фаль – камень судьбы, который начинал громко кричать, когда тот, кому суждено было быть истинным королём Ирландии, вставал на него (ср. с Распределяющей шляпой).
  Происхождение Мантии-невидимки (заодно объясняется происхождение мира сидов): «Третьей битвой в истории племён богини Дáну была битва с Сыновьями Миля, предками современных людей, живущих в Ирландии. Битва состоялась при Таильтиу, в ходе неё погибли три короля и королевы племён богини Дану, а также множество их воинов. Чтобы спастись от захватчиков, племена богини Дану применили свои чары и набросили на себя покров невидимости. С тех пор существуют две Ирландии: земная и невидимая страна племён богини Дану, недоступная людям».
  Ну и происхождение Воскрешающего камня: «Когда тела мёртвых ирландских воинов клали в волшебный котел Брана, они оживали и были в состоянии сражаться, как раньше, хотя и не могли говорить».

  25 понравилось

  2

  524