Логотип LiveLibbetaК основной версии

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Рецензия на книгу

Отец смотрит на Запад

Екатерина Манойло

  • Аватар пользователя
    AlisaGorislav13 декабря 2024 г.

    Литература травмы наносит травму тупым предметом

    И разверзлась бездна бесконечного бездарного нытья, иначе именуемого литературой травмы, / И вступила я на тропу основательного чтения сей шедевральной литературы, / И стало дурно мне, но держалась я своего пути...

    Итак, я прочитала (на букмейте) очередное бездарное чтиво, по некоему недоразумению получившее премию “Лицей” в 2022 году, за вас! В очередной раз сэкономлю вам немного времени и подробно раз(б)деру на кусочки, как в случае с “Кадаврами”, сей подлинный шедевр русской словесности, достойный всяких почестей, похвал и премий. Если чувствуете запашок иронии, то правильно чувствуете. Вы можете также сказать, что я крайне несправедлива к коллегам (прости господи) по перу, но я могу ответить одно: а может, это им стоит писать лучше?

    Ради разнообразия я не стану обращать внимание на проблемы с согласованием времён и обсасывать каждый пример — просто скажу, что текст разочаровывающе не вычитан, хоть и был аж напечатан в бумаге, но, видимо, тут работали по нехитрому принципу "бумага всё стерпит". То Катя опускает затёкшие ноги в таз с тёплой водой, то что-то деловито воскликнул Юрок... Так всё же книги не пишутся. Впрочем, книга ли это?

    Но давайте для начала пройдёмся по сюжету, ведь не могу же я оставить читателей без идеального нарратива.

    Есть у нас посёлок на границе России и Казахстана, где русская учительница вышла замуж за казаха-дальнобойщика, в итоге чего оба несчастливы, но зато у них появляется дочь — Катя, она же Улбосын, что означает "пусть будет мальчик", в чём нам подчёркивают ненависть и презрение к женщинам, недостаточно важным, чтобы быть чем-то большим, чем возгласом надежды на сына. К счастью отца Кати, вскоре рождается-таки долгожданный сын, Маратик, но есть нюанс: он к трём годам не говорит, а только поёт, так что его считают юродивым.

    А потом Маратик умирает, когда на него падает телевизор "Рекорд" (марка уточнялась в тексте, кстати), из-за чего отец пьёт только больше водки, а мать ударяется в православие (даже не стану ничего комментировать, надеюсь, вы и так поняли уже из названия сего шедевра, что отец Кати — мусульманин, поэтому его и похоронили головой на запад, по мусульманскому обычаю) настолько, что уходит в монастырь. За Катей из Москвы приезжает бабушка, и Катя, наконец, отстраняется от всей чёрной отцовской ненависти, от издевательств одноклассников и от угрюмого, гадкого, пакостного городишки, и начинает счастливую жизнь. По прошествии времени она становится звукооператором, но ей нужны деньги.

    Весьма кстати умирает отец, перепив водки на свадьбе своего брата, выкравшего себе невесту (которая была против и вообще у неё ребёнок от другого, но насилие над ней всё равно совершили), и Катя решает приехать в родной город за наследством в виде квартиры (более того, у алкоголика-дальнобойщика волшебным образом откуда-то берутся пять миллионов наличными). Бабка (наимерзотнейшая, разумеется, старуха, угнетающая бедную Катю — мне каждый раз интересно, что за проблемы у плеяды современных писательниц с материнскими и старшими женскими фигурами, но, боюсь, это вопрос уже не из области литературы) не хочет, чтобы Кате что-то досталось, поэтому дядя, предварительно побив свою украденную жену, увозит Катю на кладбище, где-то по дороге уныло подомогавшись, и запирает в склепе с трупом отца.

    К счастью, Маратик пропоёт избитой жене про Катю, жена примчится на кладбище, спасёт Катю, и втроём (включая ребёнка сей жены) они уезжают в закат, в Москву.

    Вот такой нехитрый, но написанный максимально серьёзно, прямо-таки с достоевским надрывом, сюжетец, а теперь давайте к кусочкам и интересностям.

    Для я хочу привести вам пару примеров потрясающих диалогов, за которые, определённо, стоит похвалить сей романчик и удостоить премии.


    — Уж какие были, Улбосын.
    — Я не Улбосын! Сколько раз повторять? Я — Катя.
    • Улбосын, Улбосын. А если Наинка снова родит девочку, будет Кыздыгой.

    — А Кыздыгой что значит?
    — Кыздыгой переводится как «перестань рожать девочек». - А кого надо рожать, чтобы дали нормальное имя? — Катя села расплетать
    косички.
    — Мальчиков, конечно! Сыновей!
    — Фу-у-у! Мальчишки такие противные.
    — А ну замолчи и одевайся. Мужчины — лучший пол!

    Как я подчёркивала, отец нашу Катю ненавидит (в это, по крайней мере, должен верить читатель), и вот вам — прямо-таки вопиющий пример того, как же сильна его ненависти к дочери, а ещё, до кучи, это чуть ли не единственный диалог между ними. Чувствуете эту драму непринятой дочери, которая, как и все прочие Улбосын, отличается вечно виноватым взглядом? Видите это отторжение? Прочитали всё ужасающее насилие, которому подвергалась Катя? В этом до слёз живом и совсем не плоскоблинно-картонном диалоге прямо-таки всё пропахло ненавистью и презрением. Я давно не читала таких пронзительных диалогов.


    — Здравствуйте. Простите, сел телефон, наверное. — Катя потуже затянула халат. — Зачем зашли?
    — Вопросики обкашлять. Скажи, я тебе что, пацан, названивать целыми днями, чтобы собственное бабло забрать?
    — Юрий, я каждый месяц плачу вовремя, просто в этом месяце так вышло.
    — Да что ты заладила, Юрий да Юрий. Я что, не человек? — Юрок быстро заглянул в комнату и увидал таз с водой. — Позвонила бы и сказала, мол, проблемы, завтра все будет.
    — Простите, у меня действительно проблемы. Должны были на этой неделе перечислить зарплату, но...
    — Поздняк трепыхаться! Я уже здесь, гони бабки.

    Обязательно обратите внимание на то, как чётко противопоставляется светлый и вежливый образ Кати, воспитанной интеллигентной бабушкой с профессорской дачи, грубому и приземлённому, но зато говорящему хотя бы как живой человек (неожиданно хвалю сей романчик, к слову, запишите для протокола), а не воодушевлённая картоночка, у которой будто есть время придумать тот самый Вежливый Ответ в очередной переписке. Честно говоря, меня отдельно вымораживает и раздраждает Катя именно из-за того, как неестественно и высокопарно разговаривает — впрочем, Положительный и Угнетённый Женский Образ по имени Айнагуль (украденная и побитая жена Тулина с ребёнком) разговаривает ничуть не живее Кати, в этом они — два сапога пара:


    — А они спросят обязательно и решат, что раз не обращалась раньше, значит, сама хотела, чтобы украли, и давала мужу повод для рукоприкладства, — ответила Катя тихо за Айнагуль.

    А вот вам ещё и невероятно драматичная сцена почти-изнасилования несчастной Кати:


    Катя вцепилась одной рукой в скользкие короткие волосы брата, другой пыталась оттолкнуть грузную тушу. Брыкалась, но не могла ни скинуть с себя тяжелого мужика, ни причинить ему боль. Только взбивала песок. Представилось лицо Айнагуль и хрупкая ее фигура. Тулин несколько раз потерся о Катю расстегнутой ширинкой и задрожал. Через минуту его мокрый язык выскользнул из ее рта, оставив на зубах кашицу налета. Тулин встал и, поморщившись, цыкнул слюной в сторону.

    Прониклись? Может быть, я что-то не понимаю, но это буквально всё, что есть, по этому поводу, а ведь сцена должна быть ужасающей, она должна заставлять сопереживать героине, она должна сломать или почти сломать её, но, в сущности, мы имеем десяток кривых предложений, а после Катя практически не вспоминает о произошедшем, да и мы вообще мало что знаем про её внутренний мир, хотя, казалось бы, такая возможность для раскрытия. Кроме того, что она, конечно, вечно страдает от рук окружающих, изредка вспоминает брата и хочет квартиру в Москве.

    Может быть, это у меня недостаток эмпатии, но ощущение от всей этой сцены, особенно в момент, когда Тулин говорит Кате, что она уже давно нарывалась, настолько никакое, и всё это кажется настолько неестественным и натянутым просто для того, чтобы показать, какие все мужчины плохие, что я не знаю, что тут и комментировать-то. Да, к слову, посыл "все мужчины плохие" — это вполне себе один из ключевых посылов книги. Впрочем, есть ещё плохие риэлторша и бабка Аманбеке, так что всё не так однозначно, не будем судить Екатерину (я до сих пор смеюсь с того, что героиню зовут Катя) Манойло за гендерную однобокость.

    Если не верите моим хаяниям, вот как сама Катя, запертая в склепе и судорожно пытающаяся связаться с внешним миром в поиска помощи, описывает произошедшее:


    — Меня запер в склепе мой двоюродный брат Тулин, по дороге сюда он домогался меня. Повалил на землю, стал целовать и елозить по мне, — надиктовывала Катя в микрофон.

    Если вы думаете, что я душню, то тут нужен контекст: до этого Катя рыдала фактически от любой проблемы.

    Отдельно заслуживает внимание, пожалуй, тот факт, что у Кати, главной героини, на руках имеется участок в тридцать соток с профессорской дачей в Подмосковье, какая пришла в негодность, и чудесная профессиональная риэлторша, занимающаяся вопросами недвижимости Кати, считает, что продать участок можно максимум миллиона за три.

    К сожалению, определённых маркеров времени нет, однако я бы поставила на то, действия происходят или ориентировочно в 2021-2022 годах (для такой прозы, по моему опыту, характерно писать в моменте и не сильно отклоняться от ), в короткий промежуток между ковидом и началом войны, или где-то в 2016-2019 годах, до ковида, но при этом не сильно в начале десятых, так как в противном случае у откровенно нищей главной героини вряд ли был бы смартфон, которым она настолько не дорожит.

    Вы можете спросить, к чему такое долгое отступление, но так уж получилось, что я немного поинтересовалась, сколько могли стоить профессорские дачи тогда и сколько стоили ориентировочно недавно. Если вам вдруг интересно, обязательно прочитайте вот эту статью и решите сами, насколько вы верите в то, что участок в тридцать соток с профессорской дачей в самом деле не имел бы ценности до двадцатых годов (будем опираться на год написания этой статьи), а потом можете зайти на циан и оценить, сколько стоят участки в местах, где обыкновенно располагались профессорские дачи, и отсмотреть динамику цен. Конечно, можно возразить, что-де нам не уточняют конкретный район, вот только профессорские дачи строили не ближе к Твери. И ценник на участки в положенных районах, мягко говоря, даже на момент 2022 года, не три миллиона.

    Очень не люблю, когда меня так откровенно обманывают.

    Насколько сильно мне стоит верить тексту и верить в текст после этого? Я понимаю, что необходимо нагнать драмы, показать действительно отчаянное положение всеми презираемой и избиваемой несчастной главной героини, так сильно мечтающей о квартире (как известно, москвичей испортил квартирный вопрос, и тема не то чтобы концептуально нова) и так ужасающе нищей, невостребованной профессионально и никому не нужной, чтобы получать зарплату, которой даже не хватит на оплату аренды в двадцать (!) тысяч рублей? Кстати, москвичи, что с лицом — давно такие цены видели не в Балашихе или Зеленограде?

    Вы можете сказать снова, что я очень сильно прикапываюсь к несущественным мелочам (на деле оказывающимися несущими, ведь именно из-за того, что выгодно продать участок нельзя, Катя возвращается в родной угрюмый пыльный городок, где нет совсем ничего хорошего, только покосившиеся хибары, кровавая скотобойня и глинистая речка, в которой тонут люди), но ведь нам вполне ясно обозначили, что деньги — это крайне важная вещь в повествовании и для вечно страдающей, всеми побиваемой и унижаемой, героини. Это буквально ключевой мотиватор Кати что-то делать, так что никак нельзя упустить из виду столь значимые камни сюжета. Или камушки — боюсь, глубины сюжета недостаточно, чтобы называть это аж камнями.

    А если вам вдруг интересно, что там с несчастным мёртвым Маратиком, то он исчезает к концу повествования, а его способность говорить людям правду (был там ещё и такой момент, не то отсылающий, не то подсмотренный из "Кладбища домашних животных" и сотен прочих работ с говорящими правда умершими) так и уходит в никуда оборванной сюжетной линией. Так, пару раз нам вбросили, что он так умеет, а потом всё.

    Зато при помощи этого произведения можно играть в бинго актуального писателя — или, скорее, писательницы, но об этом я напишу когда-нибудь позднее, есть уже набранный материал для сравнительной работы. Так сказать, из плюсов — то, что может войти в палату мер и весов литературы травмы и стать не самым скверным из-за сколько-нибудь выраженной нестандартности материалов для очередного душного лонгрида.

    Содержит спойлеры
    7
    190