Рецензия на книгу

• 

  marmonstro12 декабря 2024 г.

  Фантастический долгострой! Читала книгу, такое ощущение, больше месяца, потому что делала перерывы между частями. Уже и не помню, почему взялась, но причина явно была какой-то важной: не бросила же.

  «Верхний ярус» состоит из 4 структурных частей, связанных героями (что далеко не сразу очевидно) и сквозной темой. Первая часть, «Корни» — это несколько повестей-рассказов, в каждом есть главный герой и его история связи с растениями. Первая же история про каштан поразила красотой слога, живописными пейзажными зарисовками и спрессованным в 70 киндловских страничек романным сюжетом. Это был первый перерыв: мне хотелось полноценный роман о предках Николаса Хёла, развёрнутых рассуждений наблюдателей за жизнью одного дерева. Да и в целом, «Корни» читались сложнее всего: каждая история разворачивается и повисает в воздухе, связь между ними неочевидна (кроме сквозной темы: деревья, которые изменили жизнь людей).

  Вторая часть, «Ствол» — самая напряжённая, драматичная, эмоционально тяжёлая. Все герои, описанные в первой части, начинают действовать. Каждый своей дорогой приходит к движению эко-активизма (кроме семейной пары, смысл этой истории раскроется аж в 4 части), все используют свои способы, некоторые дороги пересекаются, а некоторые — нет.

  Третья часть, «Крона» — о последствиях совершённых во второй части поступков и о том, как и почему эко-активизм превращается в эко-терроризм. Герои разрывают связи, разъезжаются по миру, каждый, как может, справляется с собственным прошлым и делает собственные выборы. И, наконец, «Семена» — итог всему сказанному, который во многом выворачивает наизнанку многие послания и смыслы трёх частей, делая из депрессивного, тревожного текста очень жизнеутверждающий вывод.

  По-модернистски извилистый текст, отрицающий прямые линии и правильные геометрические формы. Основная его идея, наверное, не нова: люди — очень эгоцентричный вид животных в том смысле, что за живых признают самих себя, а остальной мир — за декорации собственной жизни. Автор показывает деревья не менее (а частенько — и более) живыми и одушевлёнными, аватаром самой концепции «жизнь», как будто духом планеты. И подчёркивает сходство с людьми: та же жизнь, что и в нас, только в другой форме. Местами описания кажутся больше фантастическими, чем научными, да и магического реализма в книге немало, но всё это органично раскрывает идею. И приводит к мысли, высказанной ещё в начале, в истории Патриции: упавшее дерево, гниющее бревно — это тоже живая жизнь, а не вредное загрязнение. Жизнь вообще циклична, и умирание одного даёт пищу, чтобы родилось другое.

  25

  626