Рецензия на книгу

Асан

Владимир Маканин

(0)

Dada_horsed
8 января 2010
Очередная простыня-пересказец.
---
Начало: пьяная удаль, которой все ни по чем, соседствует с украдчивостью, опастливостью неодушевленных военных предметов.
Вместо имен - метонимические кликухи: Красная Повязка (ошибся в самом главном глаголе войны - намек: точка зрения автора на Чечню!), усики как самая важная часть Дудаева...
Позорная колонна грузовиков и БТР-ов: новобранцы ("как будто из прошлого") блюют и валятся под колеса - непобедимая армия... Бои такие же пьяные и невразумительные.
Жилин осознает себя как-то очень хитро - словно видя себя со стороны, вползая потом в сознание себя же и становясь "Я".
Перемешанность своих и чужих, синкретичность, и потому бессмысленность войны подчеркивается:
Руслан – чеченец, и он ненавидит федералов. Но говоря конкретно, Руслан – чеченец, и он честен в порученном ему деле.(с)
Война на Кавказе настолько привычна, что люди дают клички, сокращают, переделывают - в общем, обживают новые реалии. Например, называют чеченцев "чичами". Жилин и командир чичей - будто бы старые друзья-знакомые, как на работе. Не бои, но торги на бирже, которые ведут менялы (пьяные солдаты - на чеченских стариков). Но война своим хаосом все равно вмешивается, и в какой-то момент все дела на кавказской "бирже" начинают идти наперекосяк.
Жилин о том, зачем это все:Они этого не знают. И я, командир, не знаю… И ты не знаешь.
Василек - вертолетчик-игрок, басящий по телефону.
По поводу убитого чича: жизнь вызывает вопросы - зачем?, смерть же считается закономерной. Смерть как единственная правда.
Ужасное существование бродячих солдат - голод и страх, и вина, издевательства на блокпостах и "рабство" в несвоей части, чтобы вернуться.
Дома, на родине, жена Жилина строит жилье, и он думает, каким этот дом будет. Деньги зарабатываются на ресурсно-людских махинациях и делятся на троих: Жилин, Руслан и Гусарцев. Война-бизнес.
Базанов - нелепый генерал с нелепыми обязанностями (за укрепление дружбы народов). Как у Достоевского, выходит: зло сильно и живуче, добро - слабо, рахитично и недолговечно. Генералу нужно строить дачу, потому что он типовой совок. И он канючит рабочих у всех. Он собирает книги, подходящие по цвету к полке.
Циничное объяснение того, почему русским солдатикам чеченские горняки несут покушать - солдаты просто нагло воруют оплаченный хлеб.
Асан - дохристианский заглавный идол чечен (громадная двурукая птица). Кровожадный бог. В сознании пьяного Жилина обретает черты птицы Сирина.
Тема солдатских матерей - Жилин ищет их сыновей, сидящих в четырехметровой яме с проломанными носами рядом с парашей.
С Хворостининым у Жилина странная дружба: "Только рукой помашем друг другу" и обмен соляркой. Хворь питается славой, легковесен, без орденов, посылаем в самые сложные места. Человек-пыль, ставший легендой. Развенчание мифа о героизме - сумятица и случайность (случайно вместе с Хворем в ущельной засаде на вершину забежал пулеметчик, случайно сам Жилин уложил чечена с автоматом, поджигает элеваторы деревни обстреливающих его чеченов)
Жилин с радостью хватается за яркие впечатления, которые потонули в болоте товарно-денежних отношениях и механистичности войны ("я - машина, ломающая солдатиков"): за боль, например.
Кореец-писарь Пак - хаос войны так чудно и порядочно воплощен в бумагах и накладных - разительный контраст пожелтевшего ажура с настоящим миром.
Чечены-крестьяне, согнанные на стройку, русских не ненавидят (Жилин ВЫДЕЛЯЕТ РАЗНЫХ из общей массы, то есть ВРАГ перестает быть ВРАГОМ (помните Ремарка?)).
Еще один синоним этой войны и ее сторон - футбольный матч и болельщики.
Отец Жилина - "настоящий выпивающий совок". Навещает Жилина только потому, что в старости увлекся политикой, грезит о возврате социализма.
Русских Александров чечены иногда кличут Асанами. Асан Жилин. Асан у чеченов - от завоеваний Александра Македонского, кривое отражение полководца, явление-антипод.
Базанов=отец Жилина, такой же болтливый и такой же самообманывающийся о собственном бессмертии в войне. Но в ЭТОЙ войне Асан не крови хочет, а всего лишь денег.

Я на миг почувствовал себя чужестранцем – я это я, но внутри их тысячелетнего торга. Внутри тысячелетней горской реальности. На чужом базаре. На чужой земле.(с) - Жилин чувствует это, когда горцы-старики просят его сдать Хворя. и Жилин говорит, что война делается особыми людьми. сдать Хворя можно только в обмен на Басаева.
При Жилине два шиза - Олег и Алик, живые клубки страхов. У Алика - фобия пачки денег и зайчики солнечные в зрачках. Сбегают из части Жилина, но потом возвращаются, и Жилин на них орет. Дезертирам на войне хуже всего: "отыскивать вину солдата почти в радость".
Акценты - кровь и сперма (сидящие по-особому обстрелянные, но выжившие солдаты).
"Иногда война торжественна, чувственна. В такой исключительный миг война впечатляет. Война даже что-то обещает… помимо смертей". (с) Наверное, возможность неожиданного таланта, который, как у Жилина (добывать деньги), на войне проклюнется.
Сам Жилин, складской, тоже был в униженном положении - "времяш", которого быстро-быстро порвут чечены. Начальство, оставившее склады, его просто "списало".
Дудаев: "я сам случаен, лидер - большая случайность". Дудаев говорит Жилину, что предают лучшие друзья и рассказывает ему легенду о выкомыше-волчонке и коне-предателе. Его самого предает мобильник - дважды, второй раз причем - в могиле. Дудаев, как истинный чечен, был стремителен.
...Первую сделку "времяш" Жилин заключает как раз с Дудаевым - очередная случайность. Потом он понимает, что и на войне люди понимают только язык денег.
Гусарцев погибает в перестрелке, переговариваясь насчет сделки по продаже полусгнивших кирзовых сапог. Его по ошибке пристреливает один "шиз" - ирония войны.
Яма и ущелье - как одна из ключевых маканинских метафор. Яма у горских крестьян - пожизненное рабство.
История со сделкй-освобождением пленной русской журналистки. Она защищала чеченских командиров, но ее саму чеченцы и схапали как товар. Роль журналистов в публичном ее унижении (ролик недосказанностей).
Дубравкин - типаж генерала, ошалевшего от своей безнаказанности и понимающего войну как хаос, где все можно и нет никаких правил. Жилина, как обычно, от трибунала и смерти спасает случай.
В конце романа, когда Жилин все-таки отправляет шизов в колонне, происходит опять смещение повествования - с первого лица на стороннее, третье.
Майор торговался холодно. Майору не нужна их жалкая рублевая мелочовка, но она нужна Асану.(с) Асан берет деньги для того, чтобы дающие его боялись. Алик, шиз, подстреливает Жилина в машине, куда майор сел вместе с чеченом и пачкой денег. Но майор денег даже не взял, потому что умер. Деньги из руки мертвого чечена никто не хотел брать аж целых три дня.
9 понравилось
0
347

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Асан

Владимир Маканин

(0)

Dada_horsed
8 января 2010
Очередная простыня-пересказец.
---
Начало: пьяная удаль, которой все ни по чем, соседствует с украдчивостью, опастливостью неодушевленных военных предметов.
Вместо имен - метонимические кликухи: Красная Повязка (ошибся в самом главном глаголе войны - намек: точка зрения автора на Чечню!), усики как самая важная часть Дудаева...
Позорная колонна грузовиков и БТР-ов: новобранцы ("как будто из прошлого") блюют и валятся под колеса - непобедимая армия... Бои такие же пьяные и невразумительные.
Жилин осознает себя как-то очень хитро - словно видя себя со стороны, вползая потом в сознание себя же и становясь "Я".
Перемешанность своих и чужих, синкретичность, и потому бессмысленность войны подчеркивается:
Руслан – чеченец, и он ненавидит федералов. Но говоря конкретно, Руслан – чеченец, и он честен в порученном ему деле.(с)
Война на Кавказе настолько привычна, что люди дают клички, сокращают, переделывают - в общем, обживают новые реалии. Например, называют чеченцев "чичами". Жилин и командир чичей - будто бы старые друзья-знакомые, как на работе. Не бои, но торги на бирже, которые ведут менялы (пьяные солдаты - на чеченских стариков). Но война своим хаосом все равно вмешивается, и в какой-то момент все дела на кавказской "бирже" начинают идти наперекосяк.
Жилин о том, зачем это все:Они этого не знают. И я, командир, не знаю… И ты не знаешь.
Василек - вертолетчик-игрок, басящий по телефону.
По поводу убитого чича: жизнь вызывает вопросы - зачем?, смерть же считается закономерной. Смерть как единственная правда.
Ужасное существование бродячих солдат - голод и страх, и вина, издевательства на блокпостах и "рабство" в несвоей части, чтобы вернуться.
Дома, на родине, жена Жилина строит жилье, и он думает, каким этот дом будет. Деньги зарабатываются на ресурсно-людских махинациях и делятся на троих: Жилин, Руслан и Гусарцев. Война-бизнес.
Базанов - нелепый генерал с нелепыми обязанностями (за укрепление дружбы народов). Как у Достоевского, выходит: зло сильно и живуче, добро - слабо, рахитично и недолговечно. Генералу нужно строить дачу, потому что он типовой совок. И он канючит рабочих у всех. Он собирает книги, подходящие по цвету к полке.
Циничное объяснение того, почему русским солдатикам чеченские горняки несут покушать - солдаты просто нагло воруют оплаченный хлеб.
Асан - дохристианский заглавный идол чечен (громадная двурукая птица). Кровожадный бог. В сознании пьяного Жилина обретает черты птицы Сирина.
Тема солдатских матерей - Жилин ищет их сыновей, сидящих в четырехметровой яме с проломанными носами рядом с парашей.
С Хворостининым у Жилина странная дружба: "Только рукой помашем друг другу" и обмен соляркой. Хворь питается славой, легковесен, без орденов, посылаем в самые сложные места. Человек-пыль, ставший легендой. Развенчание мифа о героизме - сумятица и случайность (случайно вместе с Хворем в ущельной засаде на вершину забежал пулеметчик, случайно сам Жилин уложил чечена с автоматом, поджигает элеваторы деревни обстреливающих его чеченов)
Жилин с радостью хватается за яркие впечатления, которые потонули в болоте товарно-денежних отношениях и механистичности войны ("я - машина, ломающая солдатиков"): за боль, например.
Кореец-писарь Пак - хаос войны так чудно и порядочно воплощен в бумагах и накладных - разительный контраст пожелтевшего ажура с настоящим миром.
Чечены-крестьяне, согнанные на стройку, русских не ненавидят (Жилин ВЫДЕЛЯЕТ РАЗНЫХ из общей массы, то есть ВРАГ перестает быть ВРАГОМ (помните Ремарка?)).
Еще один синоним этой войны и ее сторон - футбольный матч и болельщики.
Отец Жилина - "настоящий выпивающий совок". Навещает Жилина только потому, что в старости увлекся политикой, грезит о возврате социализма.
Русских Александров чечены иногда кличут Асанами. Асан Жилин. Асан у чеченов - от завоеваний Александра Македонского, кривое отражение полководца, явление-антипод.
Базанов=отец Жилина, такой же болтливый и такой же самообманывающийся о собственном бессмертии в войне. Но в ЭТОЙ войне Асан не крови хочет, а всего лишь денег.

Я на миг почувствовал себя чужестранцем – я это я, но внутри их тысячелетнего торга. Внутри тысячелетней горской реальности. На чужом базаре. На чужой земле.(с) - Жилин чувствует это, когда горцы-старики просят его сдать Хворя. и Жилин говорит, что война делается особыми людьми. сдать Хворя можно только в обмен на Басаева.
При Жилине два шиза - Олег и Алик, живые клубки страхов. У Алика - фобия пачки денег и зайчики солнечные в зрачках. Сбегают из части Жилина, но потом возвращаются, и Жилин на них орет. Дезертирам на войне хуже всего: "отыскивать вину солдата почти в радость".
Акценты - кровь и сперма (сидящие по-особому обстрелянные, но выжившие солдаты).
"Иногда война торжественна, чувственна. В такой исключительный миг война впечатляет. Война даже что-то обещает… помимо смертей". (с) Наверное, возможность неожиданного таланта, который, как у Жилина (добывать деньги), на войне проклюнется.
Сам Жилин, складской, тоже был в униженном положении - "времяш", которого быстро-быстро порвут чечены. Начальство, оставившее склады, его просто "списало".
Дудаев: "я сам случаен, лидер - большая случайность". Дудаев говорит Жилину, что предают лучшие друзья и рассказывает ему легенду о выкомыше-волчонке и коне-предателе. Его самого предает мобильник - дважды, второй раз причем - в могиле. Дудаев, как истинный чечен, был стремителен.
...Первую сделку "времяш" Жилин заключает как раз с Дудаевым - очередная случайность. Потом он понимает, что и на войне люди понимают только язык денег.
Гусарцев погибает в перестрелке, переговариваясь насчет сделки по продаже полусгнивших кирзовых сапог. Его по ошибке пристреливает один "шиз" - ирония войны.
Яма и ущелье - как одна из ключевых маканинских метафор. Яма у горских крестьян - пожизненное рабство.
История со сделкй-освобождением пленной русской журналистки. Она защищала чеченских командиров, но ее саму чеченцы и схапали как товар. Роль журналистов в публичном ее унижении (ролик недосказанностей).
Дубравкин - типаж генерала, ошалевшего от своей безнаказанности и понимающего войну как хаос, где все можно и нет никаких правил. Жилина, как обычно, от трибунала и смерти спасает случай.
В конце романа, когда Жилин все-таки отправляет шизов в колонне, происходит опять смещение повествования - с первого лица на стороннее, третье.
Майор торговался холодно. Майору не нужна их жалкая рублевая мелочовка, но она нужна Асану.(с) Асан берет деньги для того, чтобы дающие его боялись. Алик, шиз, подстреливает Жилина в машине, куда майор сел вместе с чеченом и пачкой денег. Но майор денег даже не взял, потому что умер. Деньги из руки мертвого чечена никто не хотел брать аж целых три дня.
9 понравилось
0
347

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Асан

Владимир Маканин

(0)

Dada_horsed
8 января 2010
Очередная простыня-пересказец.
---
Начало: пьяная удаль, которой все ни по чем, соседствует с украдчивостью, опастливостью неодушевленных военных предметов.
Вместо имен - метонимические кликухи: Красная Повязка (ошибся в самом главном глаголе войны - намек: точка зрения автора на Чечню!), усики как самая важная часть Дудаева...
Позорная колонна грузовиков и БТР-ов: новобранцы ("как будто из прошлого") блюют и валятся под колеса - непобедимая армия... Бои такие же пьяные и невразумительные.
Жилин осознает себя как-то очень хитро - словно видя себя со стороны, вползая потом в сознание себя же и становясь "Я".
Перемешанность своих и чужих, синкретичность, и потому бессмысленность войны подчеркивается:
Руслан – чеченец, и он ненавидит федералов. Но говоря конкретно, Руслан – чеченец, и он честен в порученном ему деле.(с)
Война на Кавказе настолько привычна, что люди дают клички, сокращают, переделывают - в общем, обживают новые реалии. Например, называют чеченцев "чичами". Жилин и командир чичей - будто бы старые друзья-знакомые, как на работе. Не бои, но торги на бирже, которые ведут менялы (пьяные солдаты - на чеченских стариков). Но война своим хаосом все равно вмешивается, и в какой-то момент все дела на кавказской "бирже" начинают идти наперекосяк.
Жилин о том, зачем это все:Они этого не знают. И я, командир, не знаю… И ты не знаешь.
Василек - вертолетчик-игрок, басящий по телефону.
По поводу убитого чича: жизнь вызывает вопросы - зачем?, смерть же считается закономерной. Смерть как единственная правда.
Ужасное существование бродячих солдат - голод и страх, и вина, издевательства на блокпостах и "рабство" в несвоей части, чтобы вернуться.
Дома, на родине, жена Жилина строит жилье, и он думает, каким этот дом будет. Деньги зарабатываются на ресурсно-людских махинациях и делятся на троих: Жилин, Руслан и Гусарцев. Война-бизнес.
Базанов - нелепый генерал с нелепыми обязанностями (за укрепление дружбы народов). Как у Достоевского, выходит: зло сильно и живуче, добро - слабо, рахитично и недолговечно. Генералу нужно строить дачу, потому что он типовой совок. И он канючит рабочих у всех. Он собирает книги, подходящие по цвету к полке.
Циничное объяснение того, почему русским солдатикам чеченские горняки несут покушать - солдаты просто нагло воруют оплаченный хлеб.
Асан - дохристианский заглавный идол чечен (громадная двурукая птица). Кровожадный бог. В сознании пьяного Жилина обретает черты птицы Сирина.
Тема солдатских матерей - Жилин ищет их сыновей, сидящих в четырехметровой яме с проломанными носами рядом с парашей.
С Хворостининым у Жилина странная дружба: "Только рукой помашем друг другу" и обмен соляркой. Хворь питается славой, легковесен, без орденов, посылаем в самые сложные места. Человек-пыль, ставший легендой. Развенчание мифа о героизме - сумятица и случайность (случайно вместе с Хворем в ущельной засаде на вершину забежал пулеметчик, случайно сам Жилин уложил чечена с автоматом, поджигает элеваторы деревни обстреливающих его чеченов)
Жилин с радостью хватается за яркие впечатления, которые потонули в болоте товарно-денежних отношениях и механистичности войны ("я - машина, ломающая солдатиков"): за боль, например.
Кореец-писарь Пак - хаос войны так чудно и порядочно воплощен в бумагах и накладных - разительный контраст пожелтевшего ажура с настоящим миром.
Чечены-крестьяне, согнанные на стройку, русских не ненавидят (Жилин ВЫДЕЛЯЕТ РАЗНЫХ из общей массы, то есть ВРАГ перестает быть ВРАГОМ (помните Ремарка?)).
Еще один синоним этой войны и ее сторон - футбольный матч и болельщики.
Отец Жилина - "настоящий выпивающий совок". Навещает Жилина только потому, что в старости увлекся политикой, грезит о возврате социализма.
Русских Александров чечены иногда кличут Асанами. Асан Жилин. Асан у чеченов - от завоеваний Александра Македонского, кривое отражение полководца, явление-антипод.
Базанов=отец Жилина, такой же болтливый и такой же самообманывающийся о собственном бессмертии в войне. Но в ЭТОЙ войне Асан не крови хочет, а всего лишь денег.

Я на миг почувствовал себя чужестранцем – я это я, но внутри их тысячелетнего торга. Внутри тысячелетней горской реальности. На чужом базаре. На чужой земле.(с) - Жилин чувствует это, когда горцы-старики просят его сдать Хворя. и Жилин говорит, что война делается особыми людьми. сдать Хворя можно только в обмен на Басаева.
При Жилине два шиза - Олег и Алик, живые клубки страхов. У Алика - фобия пачки денег и зайчики солнечные в зрачках. Сбегают из части Жилина, но потом возвращаются, и Жилин на них орет. Дезертирам на войне хуже всего: "отыскивать вину солдата почти в радость".
Акценты - кровь и сперма (сидящие по-особому обстрелянные, но выжившие солдаты).
"Иногда война торжественна, чувственна. В такой исключительный миг война впечатляет. Война даже что-то обещает… помимо смертей". (с) Наверное, возможность неожиданного таланта, который, как у Жилина (добывать деньги), на войне проклюнется.
Сам Жилин, складской, тоже был в униженном положении - "времяш", которого быстро-быстро порвут чечены. Начальство, оставившее склады, его просто "списало".
Дудаев: "я сам случаен, лидер - большая случайность". Дудаев говорит Жилину, что предают лучшие друзья и рассказывает ему легенду о выкомыше-волчонке и коне-предателе. Его самого предает мобильник - дважды, второй раз причем - в могиле. Дудаев, как истинный чечен, был стремителен.
...Первую сделку "времяш" Жилин заключает как раз с Дудаевым - очередная случайность. Потом он понимает, что и на войне люди понимают только язык денег.
Гусарцев погибает в перестрелке, переговариваясь насчет сделки по продаже полусгнивших кирзовых сапог. Его по ошибке пристреливает один "шиз" - ирония войны.
Яма и ущелье - как одна из ключевых маканинских метафор. Яма у горских крестьян - пожизненное рабство.
История со сделкй-освобождением пленной русской журналистки. Она защищала чеченских командиров, но ее саму чеченцы и схапали как товар. Роль журналистов в публичном ее унижении (ролик недосказанностей).
Дубравкин - типаж генерала, ошалевшего от своей безнаказанности и понимающего войну как хаос, где все можно и нет никаких правил. Жилина, как обычно, от трибунала и смерти спасает случай.
В конце романа, когда Жилин все-таки отправляет шизов в колонне, происходит опять смещение повествования - с первого лица на стороннее, третье.
Майор торговался холодно. Майору не нужна их жалкая рублевая мелочовка, но она нужна Асану.(с) Асан берет деньги для того, чтобы дающие его боялись. Алик, шиз, подстреливает Жилина в машине, куда майор сел вместе с чеченом и пачкой денег. Но майор денег даже не взял, потому что умер. Деньги из руки мертвого чечена никто не хотел брать аж целых три дня.
9 понравилось
0
347

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.