Рецензия на книгу

• 

  Mavka_lisova4 марта 2015 г.

  Есть такое распространённое мнение, дескать, ползать по окопам с автоматом может любой дурак с тремя классами образования. А работать в тылу врага, внедриться в его ряды, проводить там диверсионную деятельность, собирать и передавать информацию - для этого необходим недюжинный ум, и беспринципная хитрость, и выдающаяся отвага. И это правда. А ещё никакая тоска по отечеству не сравнится с тоской по куску хлеба, а никакие муки совести не сравнятся с муками, когда человеку отрывает ноги или руки. И это тоже правда. И пусть это будет моя личная, сермяжная обывательская правда маленького человека. Но я стою на своём: ничто не может сравниться с голодом, холодом, болезнями и физической болью, такой банальной и совсем не одухотворённой.

  Поэтому я не испытываю к Говарду Кемпбеллу особой жалости - да не за что его жалеть. Агентом он стал не по собственной инициативе, его просто завербовали, и один бог знает, почему он в итоге согласился. Но, очевидно, что скорее не из гуманизма, а из чистого любопытства. Всё таки творческий человек, писатель, а здесь такое роскошное приключение! Из войны он вышел с гораздо меньшими потерями, чем большинство: со всеми конечностями, с родительским наследством, на свободе и в безопасности. А в самые страшные годы так и вовсе катался, как сыр в масле, и пока другие пухли от голода и гибли в кровавом месиве фронта, проводил время в бесконечных выступлениях, светских беседах, и шикарных приёмах, где блистал рядом со своей красавицей-женой. Да любой, практически любой в то время обменял бы своё положение та такую "трагическую" участь!

  
  Не то чтобы мы с Хельгой были без ума от нацистов. Но и не могу сказать, что мы их ненавидели. Они были наиболее восторженной частью нашей публики, важными людьми общества, в котором мы жили.
  Они были людьми.
  Только ретроспективно я могу думать, что они оставили за собой страшный след.

  Дальше...

  И всё же, напрасно я ёрничаю. Ох напрасно. Потому как участь тайного агента в реальности гораздо ближе не к голливудскому сиянию Джеймса Бонда, а к чёрно-белой обречённости Исаева. Дорогие машины, сексуальные женщины, игристое в бокале - это лишь декорации, которыми ему временно позволяют наслаждаться. Потому что тайный агент - это предатель. Дважды предатель, ведь до конца никогда не ясно на чьей он стороне. Таких людей никто не любит, никто не пожалеет, никто и никогда не станет доверять. Однажды совравший, соврёт опять, передал раз - предаст снова.

  
  Чтобы как следует выполнять нашу работу, вам придётся совершить государственную измену, верно служить врагу. Вас никогда не простят за это, потому что нет юридического механизма, по которому вас можно простить. Максимум, что для вас будет сделано - ваша шея будет спасена. Но никогда не настанет то волшебное время, когда вы будете оправданы, когда Америка вызовет вас из укрытия одобряющим: "Олле-олле-бык-на-воле".

  Представьте, что вы решили бороться с коррупцией, и в этих целях внедряетесь в какую-нибудь сомнительную контору. Чтобы не привлекать внимания, вы так же начинаете брать взятки, учитесь изворотливости, покупаете себе новую машину, делаете ремонт... и в какой-то момент вам это начинает нравится. Да-да. И всё меньше взятки кажутся чем-то зазорным, и всё сложнее представить свою жизнь без любимого автомобиля, но с честной зарплатой за честный труд. Или вот вы входите в тусовку воров и наркоманов, чтобы сдавать их потом властям. На каком моменте вы на самом деле пристраститесь к наркотикам? Когда закончится притворство, и вы станете получать удовольствие от грабежей, насилия и безнаказанности? Нельзя, простите, войти в реку говна, и остаться чистеньким. Никак не получится.

  Более того, рано или поздно вы начнёте привязываться к людям, по-настоящему. Какие бы отбросы или сволочи вас не окружали, среди них найдётся хоть один, который окажется неплохим парнем. Недаром приятель героя Крафт, будучи российским агентом (не спойлер, автор сразу об этом заявляет), одновременно и предаёт его и искренне считает своим другом. И понятно, почему Говард так спокойно относится к нацистам - вокруг больше никого другого и не было. Нельзя же жить и постоянно всех вокруг ненавидеть.

  Я сказала, что не испытываю к Говарду жалости, это так. Но испытываю искреннюю симпатию. Именно за эту беспредельную честность с собой. Его никто не дурачил, он сам сделал осознанный выбор. И не самый плохой выбор, если честно.

  
  И поскольку меня некому похвалить, я похвалю себя сам - скажу, что я никогда не прикасался ни к одному зубу своей думающей машины, она такая, как есть. У неё не хватает зубьев, бог знает почему,- без некоторых я родился, и они уже никогда не вырастут. А другие источились под влиянием превратностей Истории.
  Но никогда я умышленно не ломал ни единого зуба на шестерёнках моей думающей машины. Никогда я не говорил себе: "Я могу обойтись без этого факта!"
  В тебе ещё есть жизнь, старина!
  

  Быть шутом - какая прихоть!
  Что ж таланту пропадать?
  Если всюду смерть и лихо,
  Можно смехом, пляской, криком
  Стаю монстров развлекать.

  Пусть чудовищны их морды,
  Брызжет хищная слюна.
  Пляшет шут - красивый, гордый.
  А пока звучат аккорды,
  И расправа не страшна.

  В тайне он с собою честен -
  Это подлый маскарад.
  Тайный лик его безвестен,
  А за кружевами лести
  Прячет ненависти яд.

  И неужто лучше в страхе
  Слушать горя вой и плач?
  С мёртвых не снимал рубахи,
  Не точил топор для плахи -
  Он ведь шут, а не палач.

  Но в своей безумной пляске
  Не заметил бедный шут -
  Спала на пол его маска.
  И в конце весёлой сказки
  Чудища его сожрут.

  19

  479