Рецензия на книгу

• 

  letzte_instanz

  5 ноября 2024

  прекратите резать рядом со мной лук!!!!11

  Я даже не ожидала, что абсолютно все ружья (пулемёты, огнемёты, ядерные ракеты и крохотные дамские пистолетики), развешанные по ходу текста, дадут в последнем томе настолько мощный залп. Каждая как бы вскользь оброненная фраза, каждый едва заметный намёк в итоге будут раскрыты автором, и это будет действительно масштабно.

  Теперь я буду бессовестно спойлерить, потому что по-другому я не могу и не хочу, так что если вы заинтересованно поглядываете в сторону «Эрхи», то дальше лучше не читать. И даже если вы любите спойлеры (я тоже люблю), то именно с этой историей их лучше разлюбить и не выискивать заранее. Поверьте, некоторые повороты сюжета здесь действительно достойны вашего искреннего удивления. Лично я рада, что как обычно по привычке не проспойлерила себе ничего. Вот это я молодец. Итак...

  Сюэ Мэн и его потери.

  Я не плачу, это слёзы.

  Мою совершенно неподготовленную к реальной суровой жизни нарциссичную булочку заставили страдать, и я страдаю вместе с ним. Воспитанный гордецом гордец столкнулся с несправедливостью жизни и теперь по-настоящему осознал, что вовсе не безбашенный героизм определяет личность человека. И что не нужно стремиться к подвигам, свершениям и рекордам только ради того, чтобы что-то кому-то доказать. Сюэ Мэн стал главой Пика Сышен, потерял родителей, узнал, что его отец — вовсе не его отец, и это просто перевернуло его мир. Его учитель и двоюродный брат ушли в изгнание, оставив его одного нести бремя вынужденной власти. Он остался один. У него есть два Мэй Ханьсюэ и один Цзян Си (которому он вроде как нафиг не нужен), но то, что ушло и то, что он потерял — исчезло безвозвратно.

  Я буду драться, оспаривая факт того, что Сюэ Мэн — один из самых адекватных персонажей «Эрхи» и заслуживает всей читательской безусловной любви. В целом я понимаю, почему автор не пощадила его родителей (очевидно, потому что с помощью Сюэ Мэна можно сделать читателю адски больно), но было немного странно подбрасывать ему нового отца, если не планируется продолжение.

  Странно это именно в том плане, что автор очень сильно любит своих персонажей и потому откровенно перебарщивает, разжёвывая их мысли, чувства и саму суть для читателя. В конце-концов с этим смиряешься (стерпелось-слюбилось), но тут появляется Цзян Си, и его отношение к Сюэ Мэну, — родному сыну, о котором он только что узнал, — в корне непонятно. Как и наоборот. И что нам с этим делать? Мы ведь теперь не умеем в анализ.

  Наступающий на Бессмертных Император и его ненависть.

  Я не плачу, это дождь.

  С самого начала мы знали, что Тасянь-Цзюнь (он же Мо Жань, если что) ненавидел Чу Ваньнина из-за того, что он не сделал ничего, чтобы спасти Ши Мэя. Казалось, что на фоне вот этой потерянной любви Тасянь-Цзюнь и стал самим собой, съехав с катушек, поклявшись отомстить своему равнодушному учителю, решив захватить весь мир и держать Чу Ваньнина в плену, унижая его, ненавидя и мстя ему за своё горе. Это выглядело логично и вопросов не вызывало. Даже когда Тасянь-Цзюнь переродился в самого себя и прекрасно помнил всю свою прошлую жизнь, почему-то не казалось странным, что вместе со своей смертью он оставил в прошлом это пожирающее безумие, эту ненормальную жестокость. Он сохранил ненависть к учителю, и это ослабило внимание. Поэтому в третьем томе в отношении императора (не такого уж и бывшего, впрочем, как и не такого уж и живого) случается немыслимых масштабов вотэтоповорот. Так вот почему император наступил на бессмертных. Так вот почему был помешан на Ши Мэе. Так вот почему так и не смог доломать Чу Ваньнина, не стал делать его подчинённой пешкой, вот почему берёг, несмотря на все эти зверства и насилие. Оказывается, у всего это был смысл куда более неожиданный и глубокий, чем обычные месть и ненависть. И самое шокирующее в этом всём — совершенная невиновность Тасянь-Цзюня (что?! да!). Ну, спасибо, что ли. Иначе я даже не знала, как к этому всему относиться.

  Мо Жань и его любовь.

  Эта коварная скотинка с эмоциональным интеллектом чайного листочка полностью завладеет, пожалуй, любым читательским сердечком. Во-первых, делает своё грязное дело игра на контрастах: насколько Мо Жань из прошлой императорской жизни был жесток и беспощаден, настолько же Мо Жань со своим вторым шансом обходителен и терпелив. Во-вторых, его природная неуклюжесть (именно его автор в названии сравнивает с хаски) делает его милым. Ну, несмотря на...

  Когда раскрывается его прошлое, остаться равнодушным к Мо Жаню невозможно, поэтому если вы не полюбили этого мерзавца и добряка в одном флаконе до этого, то третий том заставит вас это сделать. Насколько несчастен был маленький голодающий мальчик, чей подлый отец обманул его мать, вынудив когда-то цветущую славой женщину выживать в холодном сарае с маленьким сыном на руках. Насколько он был раздавлен, хороня тело своей матери на общественном кладбище, до которого ему пришлось нести её тело на себе. Насколько он был одинок, снося издевательства «хозяев» своей бездомной нищенской жизни, насколько он был напуган, когда на него пытались повесить страшное преступление, которого он не совершал. И насколько он был очарован, увидев под яблоней человека, который, отрешённый от мирской суеты, собирал какой-то диковинный механизм, не подозревая даже, что скоро к нему отчаянно напросятся в ученики, изъявив в своём письме к учителю желание обзавестись таким же мощным оружием, как Тяньвэнь. Не для того, чтобы обрести славу. А для того, чтобы спасать людей. И, естественно, на фоне его первой жизни в жизни новой его любовь к Чу Ваньнину становится маяком, на свет которого он идёт, ненавидя себя за то, кем он был. Не понимая, как он мог быть таким. Даже не подозревая, что всё его прошлое — не его вина.

  Чу Ваньнин и его жизнь.

  Мне пофиг, я плачу.

  Он такооооойййй... Как и у многих, у меня большие проблемы с тем, чтобы адекватно облечь в слова что-то, потрясшее меня сильнее всего. Негатива я могу выкатить как пить дать: с полной самоотдачей и на нереальном вдохновении. Но когда появляется рядом что-то прекрасное, то я забываю человеческую речь.

  Любовь к Чу Ваньнину пришла у меня ну вот буквально сразу. Мо Жань сначала отталкивал своей склонностью к насилию и живущей в его сердце глубокой ненавистью; особенно флешбеки в его императорское прошлое заставляли меня слегка его презирать. Сюэ Мэн поначалу бесил своим нарциссизмом (пока я не поняла, что это даже забавно) и предпочтением не замечать вещи, которые ему не нравятся, вместо того, чтобы искоренять их. Ши Мэй со своими аморфностью и обходительностью не вызывал симпатию, хотя и негатива тоже, но потом автор проспойлерила нам имя главгада, и смотреть на милашку Ши Мэя так, как раньше, больше не получалось (вы здесь были предупреждены о спойлерах, а вот автор о них нихрена не предупреждала). Сюэ Чжэнъюн тоже был персонажем, к которому проникаешься постепенно (и под конец мужик выдаёт полную жесть — в хорошем смысле). А вот Чу Ваньнина я полюбила с первых строк, несмотря на его холодность и показное равнодушие к людям. Мне с самого начала было понятно, что вот этот персонаж — источник всех будущих подвигов во имя любви и мира во всём мире (сказывается книжно-сериальный опыт), и попытки автора показать обратное меня не обманули. Увы, в двух первых томах Чу Ваньнина раскрыли так, что в итоге не оставили ни одного зазора для фантазии и додумок, от этого казалось, что интереснее уже не будет. Но тут на сцену выходит проклятый третий том и бывший учитель Чу Ваньнина со своими флешбеками в столярное дело и нездоровой склонностью к исправлению ошибок. Это было жёстко. Добивает уже и без того наверняка пришибленного читателя пожертвованная Мо Жаню душа — и всё. Всё.

  В итоге мы уходим от неинтересного, эгоистичного Тасянь-Цзюньского «ты будешь похоронен вместе со мной» к душераздирающему «я последую за тобой в могилу» Чу Ваньнина. И на моменте самого первого (ну, по сути, второго? третьего?) прощания этих двоих было действительно больно. Мо Жань, бессердечная ты псина, сколько можно умирать?

  Извините, а минусы будут?

  Штош, в этой части, пожалуй, нет.

  Я: — а не почитать ли нам ещё китайских новелл?

  Тоже я: — молю, пощады...

  38 понравилось

  3

  768