Розы и хризантемы
Светлана Шенбрунн
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Светлана Шенбрунн
0
(0)

Начинается книга крайне сложно. Война. Возвращение в Москву после эвакуации в комнату, которую уже кто-то прибрал к рукам. Мать и дочь в период кризисный, голодный, страшный, который и врагу не пожелаешь. Но вся эта обстановка "вокруг" даже рядом не стояла с ужасом отношения матери к дочери, где нет никаких чувств, кроме черного, глухого, непроходящего раздражения, где нет других слов, кроме "Мерзавка! Дрянь! Скотина!", где нет ничего, кроме беспросветной вины ребенка перед страдалицей-матерью.
Ужас! Приходилось останавливаться и как-то переваривать весь этот кошмар, отстраняться от него, вычищать как грязное пятно с любимой блузки. Я шла обнимать собственную дочку, чтобы почувствовать ее тепло и свою любовь к ней, чтобы этим объятием растопить коросту, которой покрывается сердце дабы уберечь себя от боли. И все ждала, когда же это начало уже закончится, и действие перейдет в несколько иную плоскость. Но не дождалась, потому что это роман-переживание-и-преодоление. Шенбрунн пишет не больше, не меньше, но о своем детстве, своих отношениях с матерью, своей правде, пишет дабы освободиться от них и что придает роману совершенно неоднозначную ценность для читателя.
Но в отличие от того же Санаева, Шенбрунн обладает хорошим литературным языком и чувством стиля. То есть с литературной точки зрения книга вышла сильная (что и шорт-лист Русского Букера подтверждает) и оттого глубже проникающая "под кожу", менее гротескная, но разъедающая мирное сосуществование с собой. В романе нет плоских и однозначных характеров, а есть люди в своем многообразии черт, черточек и чертенят, составляющих характеры. Так и Нина Владимировна соткана не только из эгоцентризма, скупердяйства и вечного раздражения. Чужих людей она может и поддержать, и подбодрить, незнакомому ребенку одолжить денег. И тем страшнее для меня ее отношение к собственной дочери.
Так что книга эта далеко не для всех, поэтому советовать не берусь. Но сама не жалею, что прочитала, хотя она мне и добавила пару-тройку десятков новых седых волос.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Светлана Шенбрунн
0
(0)

Начинается книга крайне сложно. Война. Возвращение в Москву после эвакуации в комнату, которую уже кто-то прибрал к рукам. Мать и дочь в период кризисный, голодный, страшный, который и врагу не пожелаешь. Но вся эта обстановка "вокруг" даже рядом не стояла с ужасом отношения матери к дочери, где нет никаких чувств, кроме черного, глухого, непроходящего раздражения, где нет других слов, кроме "Мерзавка! Дрянь! Скотина!", где нет ничего, кроме беспросветной вины ребенка перед страдалицей-матерью.
Ужас! Приходилось останавливаться и как-то переваривать весь этот кошмар, отстраняться от него, вычищать как грязное пятно с любимой блузки. Я шла обнимать собственную дочку, чтобы почувствовать ее тепло и свою любовь к ней, чтобы этим объятием растопить коросту, которой покрывается сердце дабы уберечь себя от боли. И все ждала, когда же это начало уже закончится, и действие перейдет в несколько иную плоскость. Но не дождалась, потому что это роман-переживание-и-преодоление. Шенбрунн пишет не больше, не меньше, но о своем детстве, своих отношениях с матерью, своей правде, пишет дабы освободиться от них и что придает роману совершенно неоднозначную ценность для читателя.
Но в отличие от того же Санаева, Шенбрунн обладает хорошим литературным языком и чувством стиля. То есть с литературной точки зрения книга вышла сильная (что и шорт-лист Русского Букера подтверждает) и оттого глубже проникающая "под кожу", менее гротескная, но разъедающая мирное сосуществование с собой. В романе нет плоских и однозначных характеров, а есть люди в своем многообразии черт, черточек и чертенят, составляющих характеры. Так и Нина Владимировна соткана не только из эгоцентризма, скупердяйства и вечного раздражения. Чужих людей она может и поддержать, и подбодрить, незнакомому ребенку одолжить денег. И тем страшнее для меня ее отношение к собственной дочери.
Так что книга эта далеко не для всех, поэтому советовать не берусь. Но сама не жалею, что прочитала, хотя она мне и добавила пару-тройку десятков новых седых волос.
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.