Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Рецензия на книгу

Школа для дураков

Саша Соколов

0

(0)

  • Аватар пользователя
    nikuznecov1
    8 октября 2024

    О жизни, смерти и любви.

    Маскируя эмоции и впечатления под рецензию, я напишу, что думаю. Книга эта, насчёт которой я не строил особых ожиданий, оказалась невероятно сентиментальной, трагичной и настолько трогательной, что не любить её просто невозможно. Книга, в которой практически нет сюжета, что доказывает малость его значения.

    Язык этого романа – это нечто потрясающее, захватывающее, нечто такое, о чем вы не могли бы и подумать. Для человека, любящего свой язык и живущего в эпоху, когда классика уже осталась позади, чтение этой книги сравнимо с возможностью напиться чистой, прохладной воды после долгой, убивающей жажды.
    Однако дело не только в языке, дело в непередаваемой человечности, которую не заменит ничто. Все страницы, посвященные Павлу Петровичу Норвегову («Он умер весной такого-то года…») что в первой главе, что в последних, даже при том, что Савл Петрович, как и остальные персонажи книги, (если можно их так назвать), остается образом размытым, расплывчатым, образом, пришедшим из грёз, но вместе с тем невероятно живым – все эти страницы трогают просто невероятно, западают в душу навсегда, и не покидают ваших мыслей даже спустя столько-то недель, дней, месяцев. С ним самим, очаровательным учителем географии, в вас остаются и те речи, те слова, которые произносит он перед своими воспитанниками, перед учеником таким-то, будучи римским легионером, будучи своим же флюгером, будучи Насылающим Ветер или же просто соседом по даче, никогда не носящим обувь.
    То, о чем рассказывает нам, что создает в своем воображении ученик такой-то (или автор книги, с которым тот общается в финале), преломляя нашу реальность через призму своего удивительного и тонкого мироощущения, не является мифологией и даже мифом. Даже тот момент, когда такой-то описывает удивительное и трогательное свое превращение в Нимфею, – я не могу назвать мифом. Даже вкупе с протеичностью жизни Савла Петровича, воспоминаний такого-то, ангела над могилой бабушки, фамилии соседки, которая работает в той же самой школе для дураков – всё это не миф. Если это так, у меня есть единственное определение, близкое, на мой взгляд, к истине относительно изменчивости мира в глазах ученика такого-то. Это – наделение жизнью, одушевление, анимация. На наших глазах учительница Вета Акатова становится веткой акации, растущий бриз станции, которая называлась Станция; ученица Роза Ветрова, быть может, будучи настоящей розой ветров, помогает Савлу рассекать по полынным холмам на велосипеде; коллекция бабочек такого-то превышает десять тысяч экземпляров; а Одинокий Козодой все также ночует в своем Краю.
    И пусть финалом романа является «завещание», мне гораздо приятнее думать, что после неудавшегося, сорванного экзамена по географии, Норвегов завещал бы ученику такому-то не что иное, как свою жизнь. Само же завещание, – название, которое носит последняя, пятая глава – относится, насколько можем судить в конечном итоге, не то к Норвегову, не то к девочке, которая умерла (то ли до него, то ли уже после), не то к самому ученику такому-то, не то к любви такого-то к Ветке Акации, не то к любви Норвегова к Розе Ветров.
    Это роман вовсе не о школе для дураков. Само название это ведь предлагает автору в конце сам ученик такой-то. Эта книга, как и любая хорошая книга, задумана, построена и написана так, что я не могу сказать, о чем она на самом деле. Единственное, что я могу сказать о ней, так это то, что после её прочтения ты замираешь, смотришь – долго и внимательно смотришь – внутрь, вглубь самого себя, после чего смотришь вокруг и видишь красоту, а на глазах твоих наворачиваются слёзы тёплой и доброй грусти.
    И наверное, самое важное – что ты, человек по имени такой-то, живёшь в прекрасном, потрясающим, удивительным мире и можешь созерцать его. Хотя бы до тех пор, пока тебя не поставили диагноз смерть. Правда, с другой стороны, разве могут Нимфея или ветер умереть?

    В этом году Саше Соколову исполняется 81 год, и сейчас это, вероятно, последний из великих русских писателей, которому диагноз смерть до сих пор не был поставлен.
    Содержит спойлеры
    like3 понравилось
    238

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.