Рецензия на книгу

• 

  TibetanFox

  13 января 2015

  В безумии меня больше всего пугало то, что в него окунаешься не сразу, как в омут с головой, а скатываешься постепенно. Вот главная героиня "Жёлтых обоев". Сначала она видит в неясных узорах на обоях какие-то глазики--луковички. Все мы их видит время от времени. Потом смутные фигуры. Потом смутные фигуры, которые можно увидеть только под определённым углом, освещением и т.д. Потом смутную фигуру, которая движется. Потом... Ну, вы поняли, как в "Чёрном лебеде". Так вот в какой момент этого поиска фигур на обоях провести черту, за которой обычный невроз и скука превращаются в настоящий кошмар?

  Ладно, попробую по порядку, поэтому спойлеры. Рассказ автобиографический, по свежим следам. Автор — Шарлотта Гилман — пережила постродовую депрессию, и отношение к лечению этого явления ей очень не понравилось. Поэтому свою героиню она наделяет тем же самым. Шарлотту Гилман запирали в комнатах и отбирали даже ручку и бумагу, чтобы не дай б-же не волновалась. И с героиней происходит всё то же самое. Шарлотта Гилман долгое время сидела в четырёх стенах без посетителей. Героиня рассказа тоже. Вот только Шарлотте удалось вырваться из-под этого гнёта, а героине — нет. Хотя кто его знает, насколько глубоко автор успела погрузиться в безумие.

  Итак, общество и психиатрия того времени очень чётко делили лечение мужчин и женщин. Если на мужчину нападала тоска, сплин, короче, нерусская хандра, то ему предписывалось отвлекаться, развлекаться, упражняться, больше времени проводить в компаниях и вести себя активно. Женщине же, напротив, как существу якобы хрупкому, предписывалось заживо замуровать себя в стерильном шарике (стерильном не буквально, само собой), чтобы в него не проникли любые переживания. Поэтому общения ни с кем нет, прогулок нет, физической активности нет, а умственной — уж тем более, от неё одни треволнения. Лучше всего, если дама просто будет лежать кулём круглые сутки, кушать и дышать. Вероятно, в теории после такой терапии женщины должны были стать пустоголовыми крепышками (хотя с чего бы?), но практика очень быстро показала, что ни фига такой метод не работает.

  Тем не менее, муж главной героини рассказа — сам врач — не обладает взглядом провидца и свято верит всем достижениям медицины того времени. С чего бы ему не верить? Общество говорит, что эти таблетки лечат грипп, и они лечат. Ещё совсем недавно была тысяча различных болезней под общим названием "лихорадка", а теперь их все научились отличать и исцелять. Почему бы не верить этому же самому обществу, которое утверждает, что все женские неврозы и иже с ними лечатся именно так? Муженёк запирает жену в четырёх стенах, а дальше всё опять портит... Общество. Будь оно более свободное и открытое, то жена не стала бы бояться рассказать мужу о том, что с ней происходит. Но ей даже в голову не приходит поделиться с ним жуткими рассказами о том, что якобы происходит вокруг. Потому что не принято говорить о таких вещах. Потому что муж на другой стороне баррикад. Так и получается, что муж приходит домой, видит, что жена хорошо кушала (а что ещё ей было делать помимо паранойи?) и радуется, что терапия помогает. А жена улыбается и молчит, изредка зыркая на тени на обоях. Идиллия.

  В четырёх стенах много не наживёшь, начинаешь пристально всматриваться в то немногое, что тебя окружает... И если действительно были предпосылки к психическому расстройство, то эта изоляция быстро доконает пациента. На паре страничек рассказа мы постепенно углубляемся в безумие вместе с главной героиней. И вот уже на обоях не просто рожицы, а женщина, которая ползает-ползает-ползает, пытается вырваться наружу из узоров абстракции, вырывается, грызёт мебель, тенью ползает на периферическом зрении, в саду, опять за обоями, всё быстрее и быстрее, и вот уже женщин много! И в тот момент, когда героиня пишет в дневнике фразу, что она понимает эту бабцу за обоями, потому что тоже ползает... Я чуть кирпич не отложила, потому что представила это сразу в двух проекциях. Как это выглядит со стороны и как это происходит в голове у чокнутой дамочки.

  Раз уж пошли спойлеры, то не могу не упомянуть о логичном завершении рассказа. Жёлтый цвет безумия, который сводил с ума героев Достоевского, всё-таки наносит решающий удар и героине. Хотя дело тут не в цвете, будь обои красными, синими или розовыми, эффект был бы тот же, разве что скорость схождения с ума могла бы разниться. Та женщина за обоями, те женщины за обоями — это сама главная героиня. Поэтому она не может покинуть эту комнату, даже когда из дома пора уезжать. Сама-то она пишет, что хочет помочь женщине выбраться оттуда наружу, но так как у неё всё перепутано, по сути, она пытается прорваться внутрь, хотя она и так уже внутри. И тут не поможет уже ни чёртова кровать, привинченная к полу, ни тело упавшего без чувств мужа ,которое так мешает быстро-быстро ползать по комнате.

  Один из самых страшных рассказов, что я читала. Интересно додумать, что будет дальше. Ясен красен, что тётку сдадут в дурку, ей уже не помочь просто так. А потом муж найдёт её записи, прочитает их и офигеет. И что? Стал бы он сваливать всё на то, что она изначально была слишком больна, чтобы выздороветь? Стал бы он и дальше гнуть линию современности и заявил бы, что вот если бы не писала бы она эти записки, а больше лежала, то выздоровела бы? Или бы муж всё-таки написал пару писем профессорам, которые рекламируют такие методы лечения? Шарлотта Гилман такие письма писала, вот только толку от них было — ноль.

  90 понравилось

  2

  3,6K