Рецензия на книгу

• 

  -Nell-

  25 августа 2024

  «Я хочу жить вечно и один день», — объявляет император Священной Римской империи Рудольф Габсбург II . Это безумное желание тщеславного и капризного Рудольфа получить «эликсир вечной жизни» служит фоном для пересказа Фрэнсис Шервуд истории о Големе из Праги. В еврейском фольклоре есть много историй о великане, который был создан из глины или грязи, чтобы защитить еврейские общины от преследований, но история о раввине Йегуде-Лейбе Ливо бен Бецалель и его големе Йоселе является самой известной. Автор обозначает жанр своего романа как «историческое фэнтези», в котором настоящий император Рудольф, эксцентричная личность, жаждущая зелья вечной жизни, соседствует с другими реальными личностями: датским придворным астрономом Тихо Браге и его более известным помощником Иоганном Кеплером , а также английским астрономом, математиком, астрологом и алхимиком Джоном Ди и  печально известным мистиком, медиумом и тоже алхимиком Эдвардом Келли .
  Я бы отнеслась к основной мысли книги как к фантазии на тему вечности и бессмертия. Само слово фантазия на мой взгляд обычно обозначает и звучит как что-то легкое , воздушное, манящее и волшебное. Волшебным же в книге являются лишь манящие своим величием и как бы воздушные, легкие как кружева, ажурные шпили Праги. На этом все фантазийное заканчивается. Парадокс, но книга сияния и света просто пронизана и наполнена насилием.
  Каждый персонаж в той или иной степени подвергся испытанию болью, жестокостью, унижением. Независимо от религии и географии. Гетто в любом уголке Европы, окруженное высокими стенами и крепкими воротами, запиравшимися на ночь, защищало горожан от еврейского населения, но не наоборот. Матери Рохели и азербайджанского лекаря Киракоса пали жертвой одной судьбы, разделенные огромными расстояниями и религиями, раздавленные озверевшими погромщиками. Но несправедливо сравнивать их со зверем, потому что это лишь унижает зверя, живущего по законам природы и лишь для поддержания своего существования, а не для похоти, безумной жестокости и злобы.
  Обыгрывая абсурдность одержимости императора, автор иногда скатывается в пародию или фарс и соревнуется сама с собой как бы погнуснее и по-отталкивающе представить своих героев. Одним из главных видов человеческой деятельности в книге является шарлатанство, причем в самом его неприглядном виде, а автор просто таки потешается над своими жалкими и презренными героями, олицетворяющими все существующие пороки. Исторического в общем -то здесь не очень много, реальные события как-то проходят мимо и остаются лишь мутным фоном для придуманной автором не совсем правдоподобной истории, а образы остаются довольно блеклыми и невыразительными. Так маниакальная одержимость Рудольфа бессмертием, которая, кстати, нигде не встречается в исторических источниках, становится единственной чертой его личности, описанной автором.
  Биография Джона Ди также не совсем отражает события, описанные в книге. Он действительно жил в Праге, но по крайней мере за 10 лет до описываемых событий. Келли вообще умер между 1595-1597 годами, а Ди еще до этого вернулся в Англию. Они приехали к Рудольфу по собственному почину и, оставшись один в Праге, Келли обещал императору добыть философский камень и золото, но спятивший монарх был разочарован и заточил Келли в башню, где тот и погиб, очевидно при побеге. Ди в это время мыкался в Англии и умер в нищете. Келли был дипломированным мошенником, за что и поплатился публично отрубленными ушами. Так что приписываемый ему автором еще один обман и плутовство, уже ничего не изменят в его красочной биографии и подмоченной репутации.
  В то время как великие умы Коперника и Кеплера доказали, что солнце является центром вселенной, врачи по указке астрологов лечили все болезни кровопусканиями и пиявками. Безумный император, его советники и слуги, создающие вокруг него виртуальную реальность, потакающие всем его безумным желаниям, причудам и прихотям, относящиеся к нему как к избалованному ребенку, подверженному приступам гнева и сумасбродным капризам, превращают действительность в какой то невообразимый и чудовищный фарс. Вот только во время этого сюрреалистического представления гибнут люди. От страшных болезней, сметающей все на своем пути ненависти и злобы, непрекращающихся войн, бедности и нужды. А жалкий представитель вырождающейся династии, безуспешно пытающийся собрать воедино остатки своего разваливающегося на мелкие частицы разума, мечтает о вечном и бесконечности своей никчемной жизни.
  События в книге сменяют друг друга как сцены в ярмарочном балаганчике, толкаясь и прыгая как обрывки мыслей в страдающей голове императора. Голем у Шервуд, как и его легендарный прототип, чрезвычайно высок, силен как 12 мужчин и не может говорить. В фольклоре Голем лишен возможности общаться посредством речи, потому что она связана с разумом и сознанием, дарами, которые Бог дал только людям. Но в отличие от Голема из преданий, Йосель не уродлив и даже привлекателен — он похож на раввина Ливо — и, что еще более противоречит легенде, он думает и чувствует. У него, возможно, даже есть душа. Конечно, создание голема вызывает в памяти некоторые очень франкенштейновские сцены, но это не должно быть сюрпризом, поскольку и Мэри Шелли изначально вдохновлялась легендами о Големе.
  И на этом фоне развивается совершенно невозможная и нереальная история любви между Големом и Рошель, которая тут же становится достоянием всего города и поведение Рошель, которое она и не пытается скрыть, осуждается как прелюбодейство как большей частью еврейской общины, так и христианской общиной за пределами гетто. Учитывая время и место действия, а также строгие библейские запреты на прелюбодеяние, общественная реакция, как иудейская, так и христианская, была совершенно ожидаема для той эпохи. Хотя по человечески трудно принять такие жестокие обычаи у народа, так хорошо знающего, что такое неприятие, страдание и ненависть.
  Автор использует много терминов из Каббалы, мистического и оккультного учения, знатоком которого был рабби Йегуда-Лейб Ливо бен Бецалель, и слов на иврите, не всегда давая их перевод. А может это вина редакторов и переводчика.
  Как я уже сказала исторического в книге немного, практически все образы представлены в совершенно однобоком гротескном виде, но средневековая Прага завораживает, а проникновение за печальные стены гетто знакомит непосвященных с совершенно непривычным и очень особенным образом жизни необыкновенных людей, познавших и испытавших так много боли и унижения, но никогда не предавших свою веру.

  4 понравилось

  2

  132