Рецензия на книгу

• 

  Marble111 августа 2024 г.

  Я не очень люблю исторические романы, любовно-исторические романы (поэтому за серии «Шарм» и «Мини-Шарм» мама могла не беспокоиться, лол), но очень уж мне было любопытно познакомиться с прочим творчеством Александры Рипли, автора самого известного фанфика по «Унесённым ветром». Её «Скарлетт» мне совсем не понравилась. Каковы же собственные истории госпожи Рипли, полностью принадлежащие её перу и мысли, хотя бы «Чарлстон», одним названием навевающий воспоминания об «Унесённых ветром», о родственниках Скарлетт? Я прочитала одну книгу Александры Рипли и больше читать не хочу.

  Я была несправедлива к «Скарлетт». К чужой истории и чужим персонажам Рипли отнеслась более ответственно, хотя и не сумела пробежать длинную дистанцию, сохранив изначальный характер каждого героя; видно, что её больше интересовала любовная линия, нежели история. В «Чарлстоне» у Александры Рипли абсолютно развязаны руки, и она с нетерпением пишет эпопею о своей родине, столице Южной Каролины, возродившейся из пепла, о послевоенном Юге, эпохе перемен и сильных людях. Только послевоенный Чарлстон интересует автора в разы больше, нежели сами люди (за исключением некоторых персонажей). А вот меня прежде всего цепляют в книге стиль и персонажи.

  Если вам дорог первый компонент, - стиль, то есть, - кружевных текстов от Александры Рипли ожидать не стоит. Она словами пользуется только по делу: описать пейзаж, интерьер (это автору очень нравится - интерьеры), женское платье, передать речь героев и их мысли. Здесь очень много исторических справок, разъясняющих контекст эпохи, и для таких текстов стиль Рипли более чем подходит.

  Все персонажи «Чарлстона» только набросаны. Даже основные - Пинкни Трэдд, Люси Энсон, даже Элизабет Трэдд-Купер, которую автор растила с трёх-четырёх лет, не особенно раскрывается. Пожалуй, наиболее живым и убедительным получился Джо Симмонс, проделавший путь от безграмотного юноши без манер, спасшего Пинкни Трэдда на войне, до финансового воротилы Нью-Йорка. Он придумал, как разбогатеть в обескровленной Южной Каролине, раньше, чем научился писать вместе с Лиззи, и помог покалеченному и непомерно гордому Пинкни обеспечить его семью. Мотивы Симмонса, его благодарность Пинкни за приют, благодарность даже семье товарища (которые, к слову, брезгуют на Джо смотреть), деловая хватка выглядят убедительно; правда, любовь среди бесконечной смены содержанок выросла как-то «вдруг», хотя у Симмонса была своя pov, и там можно было бы как-то описать зарождение, осознание, перерождение чувств. Также могу отметить как живого персонажа несокрушимую Джулию Эшли, некрасивую, но очень умную и хваткую старую деву, которую боялись даже мужчины, не говоря о родственниках. Но и в ней есть нелогичность. В начале, в отступлении, Джулия завидует своей красавице-сестре, окружённой поклонниками, горюет о своей одинокой доле, но впоследствии всегда суха с родными и с племянниками, словно у неё нет никакой потребности в семье и родственных отношениях. Остальные герои...

  Ну вот хотя бы Пинкни. В начале романа он заявляется обладателем буйного нрава, склонным к вспышкам гнева, но вспылил по-настоящему он только ближе к середине. Ещё задолго до войны покойный отец сводил его в публичный дом, потом Пинкни ходил туда и в похожие заведения сам - и немалую часть своей жизни он живёт без женщины, томясь обречённой любовью к замужней женщине. Впрочем, предназначен наш мужской персонаж для работы, где он преуспевает (и подхватывает малярию). По крайней мере, обеспечить небедное существование своим родным Пинкни сумел. А вот его личная жизнь - странное дело. Каждую женщину, надолго остававшуюся в его жизни, Пинкни любил - по крайней мере, его чувства Рипли характеризовала именно так. Но в чувства персонажа она почти не вдавалась, предоставив читателю возможность верить на слово. Хотя в отношении первых двух подруг Пинкни не ясно, в чём эта любовь проявлялась. Возможно, сначала он хотел секса и решил, что влюбился, после поцелуя; затем не раз получил секс и влюбился уже в другую. Была ещё одна «любовь», но это совсем смешно, учитывая, что Пинкни на тот момент был тридцатилетним мужчиной.
  Сюжет в семейной саге, - а «Чарслстон» именно она, - довольно извилистый. Но автор гасит конфликты, скандалы проходят где-то за кадром, а персонажи, надоевшие самой Рипли, безжалостно сливаются. Пинкни стреляет за коварную Лавинию юного солдата, но точно в воздух, а после наливает всем участником дуэли виски. Сама Лавиния скандально ведёт себя на послевоенном балу, все отмечают скандальность поведения, но сам скандал нам не опишут. Эта героиня предвещала драму, но увы - Рипли слила эту девицу с фанфарами. Очень много обещала линия Пруденс Эдвардс - Пинкни: джентльмен-южанин и прямолинейная, грубоватая янки вольного поведения, их тяга друг к другу, через секс перешедшая в любовь. Но на пике напряжения Рипли сажает Пруденс в автобус омнибус: вольная, достаточно распутная учительница сама придумала, что принесёт любимому несчастье, и решает уехать подальше. Кажется, что все эти персонажи просто-напросто надоели самой Александре и стали мешаться под ногами руками пером клавишами печатной машинки. "Первая" любовь Пинкни, - после Лавинии и Пруденс, на минуточку! -  по имени Энн, которую он встретил на ежегодном балу святой Цецилии, исчезает из романа, едва появившись на его страницах. Что же в ней было такого, что наш герой в неё влюбился?
  

  Первый брак Элизабет Трэдд с Лукасом Купером расписан во всех кошмарных мелочах ещё до широкого распространения информации об «абьюзивных отношениях». Сначала изоляция («я не хочу тебя ни с кем делить» и очень редкие визиты к ним в дом), ревность, затем побои и сексуальное насилие на второй день (!!) после родов, извинения и подарки, снова побои, насилие, пьянство, срыв раздражения и унижения на беззащитной жене, навязанное чувство вины, манипуляции ребёнком, снова побои... Винить в происходящем Элизабет втройне глупо и плохо: в их веке такое поведение мужа что-то вроде нормы, а если жену что-то не устраивает, искать корень зла жене надо исключительно в самой себе. Что почти открытым текстом заявляет её недалёкая мамаша, к которой Элизабет имела несчастье обратиться за помощью.  И деться особо некуда, тем паче все, - даже родные самой Лиззи, - считают этого урода любящим мужем. Хотя, без шуток, всё дело было в комплексах самого Лукаса, помешанного на своей мужественности - иначе почему бы его  повергало в такое отчаяние отсутствие сына?

  
  Он втолкнул пальцем свой короткий член в израненное тело Элизабет.

  Никто за Элизабет не вступится. Кроме неё самой. И здесь мог бы разыграться тако-ой триллер, но... Автор то ли не посчитала нужным, то ли не смогла, оставив только немного неубедительных мыслей Элизабет.

  Шестьсот сорок шесть страниц «Чарлстона» кажутся грубоватым наброском для многотомника или цикла романов. Если бы все герои были прописаны с должным тщанием, а сюжетные линии бы завершались, а не сливались, могло бы получиться очень сильное произведение. А в том виде, в котором мы имеем «Чарлстон», он не является ни полноценной исторической эпопеей, ни любовным романом. Несмотря на откровенную обложку эротики здесь 0,0% (если не считать «он использовал её, как проститутку» и того, что я убрала под спойлер, но то предложение может понравиться только извращенцу-садисту), всё 18+ только упоминается. К концу книги я чувствовала себя смертельно усталой. Когда устаёшь физически, не чувствуешь под собой ног. Когда я дочитывала «Чарлстон», я не чувствовала в себе разума, наверное, просто водила туманными глазами по строчкам, вникая из последних сил.

  4

  228