Рецензия на книгу

• 

  anrtemnov990

  9 августа 2024

  Картина в технике декалькомании

  В XX веке литература выучилась многим трюкам, например: не просто рассказывать, но и показывать; писать не о кто/где/как, но и о между/среди/вне. Российский модернизм освоил эти техники не хуже прочих, но был срезан на взлете: между началом тридцатых и началом семидесятых глазу почти не за что зацепиться. В эти годы за эксперименты с подачей в единоличном качестве отдувался Набоков (с редкими вкраплениями советских отщепенцев вроде Добычина, Введенского, Хармса).

  Затем наступила эпоха «дописывания», когда позднесоветская литература стремилась наверстать и переварить то, что еще недавно было запрещено. По большому счету, эпоха эта длилась вплоть до конца десятых годов XXI века — не только потому, что писательский костяк «новой России» составили люди преимущественно советской выучки, но и потому, что их интересовало прежде всего «проговаривание» прошлого. Отсюда: торжество реализма, исторических романов, биографической прозы.

  И лишь недавно, когда пугающее настоящее наконец-то [sic!] подзаслонило кошмарное прошлое, русская литература вспомнила, что писательская свобода заключается не только в выборе жанра и темы, но и в работе с формой и языком. Происходит своеобразное «возвращение к корням» — не соцреалистическим, но более ранним, модернистским, пропущенным через оптику еще более сложной и разнообразной западной литературы конца XX – начала XXI веков.

  Роман Дениса Безносова «Свидетельства обитания» — один из первых сигнальных огней флагманского разворота от реализма к (мета/нео)модернизму; разворота, все большее число свидетельств коего мы наверняка будем наблюдать в густоватой мгле the present tense.

  Текст Безносова кочует «вдоль темы»: он о Катастрофе, но последняя остается за кадром; о побеге, но его герои недвижным, будто в стазисе; о знакомом и узнаваемом, но все здешние явления остаются подчеркнуто безличными и безымянными:

  
  «Одни решают, другие сидят и ждут, потом слушаются. Не потому, что послушные, а потому, что такими предполагаются. Функция у них примерно такая, быть. Основная масса стремится быть. До тех пор, пока можно, потом при необходимости готово частично не быть. Такой вот баланс».

  В послесловии роман утверждает приверженность музыке и абстрактному кино: от Годара до Сокурова; касательно литературного пейзажа, «Свидетельства» более всего походят на «Ноль К» Дона Делилло — та же меланхоличная отстраненность в письме и коллажность в организации текста. Но если Делилло творил свою (анти)утопию о проблеме бессмертия в обессмысленном мире как бы из собственного праха, на излете долгой обессмертивающей карьеры, то Безносов считает возможным работать в той же манере, будучи дебютантом, — спорно-смелый подход, обрекающий роман на маргинальность и малотиражность.

  Не скажу, что текст меня впечатлил: технически оригинальный, он страдает избытком формы при дефиците плоти (да, бывает и такое); в нем есть мастеровитость, но почти нет живых эмоций (да и просто — живых); он лаконичен и все же грешит самоповторами. Закончив чтение, трудно отделаться от мысли, что перед тобой упражнение в стиле, зарисовка, этюд. Роману не хватает именно что романа, как стакану — воды.

  И все же — это движение в верном направлении. Осторожное, на ощупь, но «туда»: к новым языку/форме/поэтике. Эпоха дописывания закончилась, настает другая, покамест неведомая, чьи литературные свидетельства, однако, уже перед нами [за что стоит отдельно поблагодарить «Издательство Ивана Лимбаха», торящее дорожку к зарницам (переиз)обретенного авангарда].

  Audentes fortuna juvat.

  8 понравилось

  0

  256